Читаем Молот и крест полностью

– Бальд, – подсказал человек в черной рясе, стоящий у письменного стола справа от Шефа.

– Чье имя Бальд. Если по окончании десяти лет сумма дохода покажется Бальду превышающей нормальную, излишек Леофвин должен будет выплатить внуку истца; или заплатит сумму, назначенную Бальдом, равную стоимости ценности земли, потерянной за время его пользования. И выбор будет делаться присутствующим здесь дедом.

С одного лица исчезла улыбка, зато появилась на другом. Затем оба лица приняли одинаковое выражение беспокойной расчетливости. Хорошо, подумал Шеф. Ни один из них не получил преимущества. Они будут уважать мое решение.

Он встал.

– Колокол пробил. На сегодня суд окончен.

Возгласы протеста, мужчины и женщины из рядов ожидающих устремились к нему.

– Он снова начнется завтра. Вы получили свои палочки с зарубками? Покажите их завтра, чтобы соблюдалась должная очередь. – Сильный голос Шефа перекрывал шум.

– И все запомните. В суде нет ни христиан, ни язычников, ни людей Пути, ни англичан. Смотрите: у меня нет подвески. А отец Бонифаций, – он указал на писца в черной сутане, – хоть он и священник, но на нем сейчас нет креста. Здесь правосудие не зависит от веры. Запомните и расскажите всем. А теперь идите. Слушание окончено.

Двери в дальнем конце помещения раскрылись. Служители начали выводить разочарованных тяжущихся на свет весеннего дня. Один из служащих, на серой рубашке которого был аккуратно вышит знак молота, подвел двух последний споривших к столу отца Бонифация; теперь решение ярла будет записано дважды, заверено свидетелями, один экземпляр останется в срипториуме ярла, второй будет аккуратно разорван надвое и разделен между тяжущимися, чтобы в будущем суде ни один не смог представить поддельный документ.

Через заднюю дверь вошел массивный человек, в кольчуге и в плаще, но невооруженный. Его голова и плечи возвышались над толпой. Шеф почувствовал, как темнота одиночества в зале суда неожиданно рассеялась.

– Бранд! Ты вернулся! Ты пришел вовремя, у меня сейчас как раз есть время поговорить.

Руку Шефа сжала рука размером с большой кубок, он увидел, как на лице гиганта появилась ответная улыбка.

– Не совсем, лорд ярл. Я приехал два часа назад. Твои стражники не пропустили меня. Они так размахивали алебардами, и при этом ни один из них не понимает по-норвежски, что у меня не хватило духу спорить.

– Ха! Они должны были... Нет! Я отдал приказ, чтобы никто не прерывал суда, за исключением известия о войне. Они правильно поступили. Но мне жаль, что я не догадался сделать исключение для тебя. Я хотел бы, чтобы ты присутствовал на суде и высказал свое мнение.

– Я слышал. – Бранд ткнул назад пальцем. – Глава твоих стражников – из расчета катапульты, он меня знает, хотя я его не знаю. Он принес мне доброго эля – отличный эль, особенно после морского путешествия, чтобы смыть соль, – и сказал, чтобы я послушал через дверь.

– И что ты думаешь? – Шеф развернул Бранда и провел через очищенное уже помещение во двор. – Что ты думаешь о дворе ярла?

– Я поражен. Когда вспоминаю, каким это место было четыре месяца назад – везде грязь, на полу за отсутствием постелей храпят воины, нигде не видно ни кухни, ни еды. А теперь. Стража. Дворецкие. Пекарни и бродильни. Расписные закрывающиеся ставни, вообще все раскрашено. Тебя спрашивают о твоем имени и деле. И сразу записывают!

Бранд нахмурился и осмотрелся, а потом перешел на громкий шепот.

– Шеф... лорд ярл, я хотел сказать. Только одно. Зачем эти чернорясые? Разве можно им доверять? И зачем это ярл, глава воинов, слушает, как пара ослов спорит из-за своих денег? Тебе лучше стрелять из катапульт. Или даже работать в кузнице.

Шеф рассмеялся, поглядывая на массивную серебряную пряжку, которой был заколот плащ друга, на тяжелый кошелек у него на поясе, красивую цепь из серебряных монет.

– Скажи мне, Бранд, как твоя поездка домой? Ты смог купить, что хотел?

На лице Бранда тут же появилось выражение, как у осторожного скупца.

– Кое-какие деньги отдал в надежные руки. Цены в Галланде высоки, а народ озлобился. Но все же, если я когда-нибудь повешу свой топор, у меня будет небольшая ферма, чтобы провести старость.

Шеф снова рассмеялся.

– С твоей долей в чистом серебре ты должен был купить половину округа и отдать под присмотр родственникам.

На этот раз Бранд тоже улыбнулся.

– Признаю, дела пошли неплохо. Лучше, чем когда-либо в моей жизни.

– Ну, что ж, давай поговорим о чернорясых. Чего никто из нас не осознавал, это каково богатство этих домоседов. Богатство целой страны, богатой страны Англии, не бедной и каменистой Норвегии, откуда ты пришел. Десятки тысяч людей возделывают почву, пасут овец, стригут шерсть, держат пчел, рубят лес, плавят железо и разводят лошадей. Более тысячи квадратных миль. Может, тысячи тысяч акров. И все они должны платить мне, ярлу, пусть только военный налог и налог дорожный и мостовой.