Фред смотрит на Чо Суми. Глазами подает ей знак начинать.

Чо Суми вновь вступает: еще одна оглушительная, долгая, безупречная высокая нота.

Фред не может отвести глаз от сопрано, пока звучит эта нота. Певица смотрит на него.

Фред продолжает смотреть на нее, но кажется, будто он видит на ее месте другую…

Глава 74

Его жена Мелани.

В больничной палате.

Обвисшие седые волосы, лицо изуродовано болезнью, глаза смотрят в пустоту, рот открыт, словно она поет.

Глава 75

Чо Суми с открытым ртом, она держит верхнюю ноту.

Фред Баллинджер смотрит на нее, умело скрывая волнение.

Чо Суми отвечает на его взгляд. Она ждет. По резкому движению руки Фреда она мастерски резко обрывает невероятно долгую и высокую ноту.

Оркестр играет заключительную часть.

Фред Баллинджер сухим и решительным взмахом палочки останавливает музыку.

Оркестр умолкает.

Полная тишина. Мир замер.

Королевский посланник вздыхает с облегчением.

Все прошло как надо.

Джимми Три с прямой спиной сидит в кресле. Рот полуоткрыт, Джимми охвачен восторгом и волнением. Он ждет продолжения.

Фред Баллинджер медленно, привычным движением поворачивается к залу. По его лицу не скажешь, доволен он или нет.

Он бесстрастен, как сфинкс, он профессионал. Вот самое точное определение: профессионал.

Перед ним зрители. У всех от волнения на глазах выступили слезы.

Фред Баллинджер невозмутимо ждет, пока они придут в себя. Ему прекрасно известно, что должно пройти несколько секунд, прежде чем волнение сменится аплодисментами.

Мы знаем, что зрители будут аплодировать, но не сейчас. Еще рано.

Миру – Рим: фильмы Паоло Соррентино

Великая красота (пролог)

Она повсюду. Ускользающая, утешающая, устрашающая; обволакивающая, всеобъемлющая, всепобеждающая, да и победившая всех давно – красота. Она в насыщенной зелени пиний, синеве тихого моря, маячащих на горизонте горах. Она в городском ландшафте – на безлюдных мостовых, в тенистых двориках монастырей, в тени монументов, торчащих на каждом шагу. В просторных залах римских палаццо, помпезных концертных залах и на футбольных стадионах. В звучащей отовсюду невыносимо мелодичной музыке, от бельканто до Сан-Ремо. На полотнах Ренессанса и барокко, в архитектуре старинных церквей. В элегантности итальянской моды, не чурающейся ни китча, ни самоповторов. В каждом женском профиле, в походке, в разрезе глаз, в едва заметной улыбке. И в самом звучании речи, где каждое слово – отдельная симфония, а имя и подавно: Антонио Пизапиа и Титта ди Джироламо, Иеремия де Иеремей и Джеп Гамбарделла. Джулио Андреотти, наконец.

Самого знаменитого современного режиссера Италии Паоло Соррентино – первый фильм награжден в Венеции, все остальные показаны в конкурсе Канн, был также “Оскар” – и любят, и ненавидят именно за это. За красоту. Перфекционист и формалист с идеальным чутьем, виртуоз монтажа и саундтрека, он способен превратить в произведение визуального искусства любой мусор. Его дар – избирательное зрение и способность компилировать образы в сложносочиненные инсталляции, сообщающие глазу больше, чем уму. Или иначе: глазу они сообщают так много, что мозг начинает тормозить.

Но не следует забывать: красота – не самоцель, а участь. Возможно, даже проклятие, и не лично Соррентино, но всей Италии. “Сало” Пазолини не перечеркнет его же “Евангелия от Матфея” или “Трилогии жизни”; радикальные эксперименты Ноно или Шельси не отменят благозвучия оперных колоратур; аскетизм художников арте повера не заслонит Рафаэля и Караваджо. Удел этой земли и населяющих ее людей – красота. Соррентино, смирившись с самим фактом, внедряется в эту красоту и не разрушает, но исследует ее – не всегда с пиететом, бывает что и с меланхолией, неприязнью, едва ли не брезгливостью. Будто в отместку, красота преследует его повсюду, даже там, где Италией не пахнет, – в Ирландии и Бразилии, Штатах и Швейцарии. Каждая его картина – об этом.

“Лишний человек” (2001) – о красоте ухода, прощания, смерти.

“Последствия любви” (2004) – о красоте самоотвержения.

“Друг семьи” (2006) – о красоте женщины.

“Изумительный” (2008) – о красоте власти.

“Где бы ты ни был” (2011) – о красоте мести и прощения.

“Великая красота” (2013) – о красоте судьбы и того города, где она куется.

“Молодость” (2015) – о красоте прошлого.

Окидывая взглядом это прошлое – принадлежащее человечеству, всем и никому, – японский турист в начале “Великой красоты” выходит на смотровую площадку Джаниколо, чтобы сфотографировать панораму Вечного города. Под звуки хорала – не исключено, что похоронного – Дэвида Лэнга, он настраивает камеру, прицеливается и падает замертво. Красота убивает.

I. Где бы ты ни был / Все правы