Читаем Молодая жена полностью

Вид Гринвич Виллидж, затем — чернокожий художник в окружении белых зрителей, потом — черные музыканты среди белых слушателей.

Мозес. Там он свободен и его уважают. Может, это только поза, ведь каждый с чем–то борется… Но в то же время…

Патриция. Что в то же время?

Мозес. Мне трудно, мэм… (Очевидно, что ему хочется, чтобы его спросили, самому ему сложно углубиться в детали. Патриция же не настаивает.)

Патриция. Чем он там занимается?

Мозес. Днем он продает… не совсем обычные книги.

Изображение молодого человека, торгующего порнографическими книгами.

Патриция. «Необычные»?

Изображение людей в эксцентричных одеждах, жадно рассматривающих книги.

Мозес. Да. Он работает в таком маленьком магазинчике, где все необычное… книги, картины… Это серьезный бизнес. Но вечером у него совсем другая жизнь, гораздо лучше. Я о таком и не мечтал…

Патриция. Так что он вечером делает?

Изображение молодого негра, декламирующего стихи под гитару.

Мозес. Он читает стихи — в одном из их кафе — свои стихи, он их сам сочиняет, прямо из головы, и записывает. Он читает их слушателям.

Патриция. В каком–то определенном месте? Интересно было бы посмотреть.

Изображения кафе в Гринвич Виллидж: Bizarre, Gas Light, Rienzi, Figaro, Chumley.

Мозес (опять загадочным тоном). О, они везде устраивают такие представления… То здесь, то там. Ходят кругами, заглядывают во все места, притворяются, что чего–то ищут. А потом они уходят…

Патриция. «Они» уходят? Кто «они»?

Мозес. Он и Она. (Делает вид, что сожалеет о том, что проговорился.)

Патриция. Кто она?

Изображение молодого негра в компании стройной блондинки.

Мозес (после намеренной паузы и с удовлетворением). Белая девушка. (Ждет реакции Патриции, но та никак не реагирует.)

Изображение других пар: белые девушки и черные мужчины.

Патриция. Ты ему завидуешь?

Мозес. Ясное дело! Мы на Юге и мечтать не могли… (Спохватывается.)

Патриция. О чем?…

Мозес. Чтобы пойти с белой девушкой.

Никакой реакции со стороны Патриции.

Мозес. Именно так и было в нашей деревне. А они пошли против… (Мозес делает неопределенный жест.)

Патриция. Против чего?

Мозес (искренне). Я не знаю.

Патриция. Думаю, ты просто завидуешь его молодости.

Мозес. Это правда. Тому, что он молод, тоже.

Патриция. Но в то же время ты продолжаешь его любить.

Мозес. Так же, как самого себя.

Патриция. И ты чувствуешь себя свободным от этих уз.

Мозес. Каких уз?

Патриция. Связывающих тебя с ней. С той женой.

Мозес (удивлен). «Той женой»? У меня была и есть единственная жена.

Патриция (спохватывается). Я хочу сказать, с той женой, что на Юге.

Мозес (смущен). Ах, да.

Патриция. Ты ее любил?

Мозес (неохотно). Возможно. Со временем все забывается…

Патриция. А мужчина может забыть свою жену?

Мозес. Может, я думаю…

Патриция. Даже если они много лет в браке?

Мозес (неуверенно). Может быть… Не знаю…

Патриция. Даже если у него от нее ребенок?

Мозес (неохотно). Я действительно не знаю, мэм… Это слишком сложно… Много разных «если»… Не надо усложнять ничего. У меня есть он и я его люблю. У меня была она и я любил ее. (Раздумывает, почти про себя.) Странно… Я никогда об этом не думал.

Патриция (настаивает). И твой сын напоминает ее тебе.

Мозес (уже раздражен этими расспросами и демонстрирует нетерпение в той мере, в которой позволяет его положение). Возможно, мэм, возможно…

Входят Эдна со своим мужем доктором Ньюфилдом. Мозес с облегчением приветствует их и идет готовить напитки.

Эдна. Дорогая, какой сюрприз! Впервые в жизни мой муж все свое утро посвятил мне… и вот он здесь.