Читаем Молчание полностью

Том встал и, подойдя к сервировочному столику за диваном, налил себе на два пальца солодового виски. В силу привычки он протянул графин гостю.

— Ну, разве что самую малость. У вас есть «Чивас»?

Том поднес к креслу у камина, которое узурпировал Виктор, стакан смешанного виски. Чего зря добро переводить.

— Оттуда десять минут езды. Она уже должна быть здесь.

— Да не дергайтесь вы, — проворчал Виктор. — Возможно, ваша жена немного расстроена из-за случившегося, вот и все. Я же сказал: она скоро будет.

Уэлфорд подошел к окну, постоял, вглядываясь в дождь, и отвернулся. Ему надо было перестать думать о Неде, о том, как мальчику, должно быть, страшно и одиноко. Никаких признаков катера Виктора, как и огней у дальнего края пирса, он не обнаружил.

— Вы кое-чего не договариваете, — сказал он тихо.

— Что вы имеете в виду?

— Ваши сказки о том, что Карен не видела… не была свидетелем убийства. Я случайно узнал, что она там была…

— Конечно была, никто этого не отрицает. — Виктор пригубил виски. — Впрочем, все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово «свидетель».

— Это было сделано у нее на глазах, сукин вы сын.

Том вернулся к камину и встал у кресла Виктора, глядя на него сверху вниз.

— Знаете, как я об этом узнал?

Виктор пожал плечами, будто ему было все равно.

— Когда я пришел домой и обнаружил, что Неда похитили, я позвонил в Овербек. И кто, вы думаете, снял трубку? Я услышал, как моя жена кричала, что там совершено убийство, как умоляла сама не зная кого вызвать полицию. Она действительно казалась немного расстроенной, Серафим, в этом вы правы.

— Так вам что-то известно?

Том помолчал, изучая каменное лицо Виктора.

— Недостаточно расстроенной — далеко не достаточно — для женщины, которую заставили смотреть, как из ее любимого человека уходит жизнь.

— Что за херня? Я же сказал: мы справились с задачей. Вам нужны доказательства, что Хейнс мертв? — Виктор вскочил с кресла. — Что ж, получите!

Он сунул руку во внутренний карман промокшего смокинга, и на мгновение Тому показалось, что он хочет достать револьвер. Но Виктор вытащил какой-то пакетик и швырнул его на низкий стеклянный столик перед диваном.

Застегнутый бутербродный пакетик мягко плюхнулся на стопку иллюстрированных книг по искусству — сверху лежала монография о Пикассо с фрагментом картины «Три танцовщицы» на обложке. Тома впечатлил этот кусок омертвелой ткани, замаринованной в собственном кровавом соку, этот ошметок белой кожи с прилизанными волосами, загнувшимися в прозрачных углах пакета. Он поспешил отвернуться, пока его не попросили угадать, какая деталь человеческой анатомии ему предъявлена.

— Еще один деликатес, которого не купишь в «Балдуччи», — со смехом проговорил Виктор. — Вы не брезгливы, Том? Лично я считаю, что человек должен уметь храбро смотреть на последствия своих поступков, а вы?

— Достаточно было бы и его бумажника, — ответил Том, теперь окончательно убежденный, что в Овербеке произошла какая-то лажа и Виктор пытается прикрыть халтурную работу.

— У него это отрезали, когда он был еще жив, — продолжал заимодавец, потянувшись за своим «фантом», из которого на обложку книги натекла небольшая лужица гноя. — Вероятно, он умер от шока. Просекаете, Том? Или хотите, чтобы я произнес по слогам, что может произойти, — он вдруг сорвался на какой-то витийственный крик, — если мне тут не пойдут навстречу?

— Но я же иду вам навстречу, — спокойно сказал Том.

Он уже снова занял свое законное место перед мраморным камином и стоял, широко расставив ноги и балансируя на внешних краях вечерних туфель. Над каминной полкой уютно поблескивал охотничий пейзаж Джорджа Стаббса.[61]

— А, черт! — Виктор увидел, что из пакета накапало на его смокинг и на старинный персидский ковер. — Куда деть эту хреновину?

Том не ответил. Неважно, что он не мог сказать наверняка, был ли этот жуткий трофей частью тела Хейнса или кого-то другого. Зато теперь он точно знал, что когда он звонил в Овербек, убивали вовсе не любовника его жены.

— Прошу прощения. — Серафим развернулся и бросил полиэтиленовый пакет в пустой очаг. — Вы летом не разжигаете здесь огонь? В этом отопительном приборе? — спросил он, выпрямляясь и вытирая руки о штаны. — Видите ли, такой вопрос могут задать копы. — Искоса взглянув на Тома, Виктор вернулся к своему креслу и сел. — На вашем месте я бы почистил ковер. — Он потянулся за стаканом. — Почему бы нам наконец не поговорить о чем-нибудь приятном — о том, например, как я буду собирать дань?

Уэлфорд молчал, медленно раскуривая сигару. Да, Нед все еще у них. Но коль скоро Виктор и его головорезы больше не обладают иммунитетом, то — известно им это или нет — они лишились своего единственного преимущества.