Читаем Молчание тундры полностью

Справа от дороги тянулся олений загон, обнесённый оградой. От него дышало теплом и запахами сена. Олени с крупными светлыми пятнами на спинах тянули к людям свои морды. Когда Лит с Нунгом уже почти миновали загон, один олень продолжал смотреть им вслед. Он так понравился девочке, что она высвободилась из руки старика, подошла к зверю и отдала всю оставшуюся клюкву. Рогатый слизнул ягоды с ладоней девочки, и она ему улыбнулась.

Увидев, что старик уже ушёл вперёд, девочка побежала за ним следом. Сразу за загоном начинались первые дома – круглые каменные хижины с соломенными крышами.

– Эта улица называется Прямая, – пояснил Нунг. – Самая главная в деревне.

– Угу, – пробубнила Лит. – А почему эти дома такие маленькие, а мой – большой?

– Потому что ты – дочь вождя, а тут живут простые люди.

– Значит, у меня всё лучше, чем у них?

– Да. Но ты не должна этим хвастать.

– А почему они себе не построили большие?

– Все люди поселения Дор-Лунда равны по своему происхождению, но не по благосостоянию. К тому же, вождём может быть только один человек.

– А когда я вырасту, я буду вождём как Нерал Талим?

Старик пожевал губы. На этот вопрос было тяжело отвечать, но он нехотя кивнул.

Щёки Лит раскраснелись. Она уже не замечала, как ноги вязнут в снегу, ведь она считала себя хозяйкой Дор-Лунды и вообще владычицей всей тундры.

На юге равнина вплотную подступала к крутым склонам гор. Хребет, подобно гигантской крепостной стене, тянулся далеко на запад и восток. Ветер срывал с вершин целые насты снега, скрывая от взгляда череду других, более высоких гор.

Лит засмотрелась.

– Видишь, где горы заканчиваются? – спросил Нунг, заметив её любопытство.

Девочка стала серьёзной.

– Вон, за домом, – указала она пальцем. – Они там маленькие.

Нунг покачал головой.

– Они там такие же большие, как и здесь. Просто те далеко, а эти близко. Открою тебе секрет, твои глаза могут тебя обманывать.

Девочка в задумчивости почесала лоб.

– А что в горах?

– Духи наших предков. Когда у нас в деревне кто-то умирает, они забирают их души и уводят за собой в горы.

Лит поёжилась от страха, но всё-таки спросила:

– А как забирают?

– Приходят на могилы и смотрят, зовут к себе покойных. Потом земля вздрагивает – это душа отделяется от тела. Так умирают обычные люди. Говорят, только души самых лучших из нас – души героев, таких, как Нерал Талим, превращаются в звёзды и светят нам с небес. Они помогают заблудившимся путникам отыскать дорогу.

– А что они потом делают в горах? – допытывалась девочка.

– Не знаю. Через них ходил только Нерал Талим, но он никому не сказал, что там видел.

– Почему?

– Потому что он не вернулся.

Лит раскрыла рот от удивления.

– Он умер в горах?

– Нет. После большой войны ему здесь стало скучно, он оставил Дор-Лунду и отправился на поиски приключений.

– Ты раньше рассказывал, что он хороший, а теперь говоришь, что он ушёл. Это значит он бросил своих людей? Что это за сказка такая странная?

– Это не сказка. В жизни не у каждой истории хороший конец. Когда Нерал Талим ушёл в горы, люди думали, что он погиб, но потом дошли вести, что он стал королём по ту сторону гор, построил новые города. Видимо, там оказалось лучше, чем здесь, раз он не вернулся.

– А разве кроме нас на свете есть ещё люди? – удивилась Лит.

Старик закашлялся и сменил тему разговора.

– Посмотри-ка туда. Что ты видишь вон там, справа?

Нунг указал рукой на север, где простиралась бескрайняя равнина с неприветливыми серыми застругами снега. Взгляд девочки растерянно блуждал по пустыне, ища, за что бы зацепиться.

– Ничего. – Она пожала плечами.

– И снова твои глаза тебя обманули. Там море. Море Долгого Берега. Правда, его не видно, потому что оно далеко.

– А что это такое – море?

– Холодная солёная вода. И её очень много. В тех краях еще холоднее, чем здесь, и ничего не растёт. Одни травы и мхи. Когда я был молод, мы каждое лето гнали оленей к морю, – задумчиво проговорил Нунг, видимо, вспоминая дни своей молодости. – Там соль. И трава сочнее. Если бы ты когда-нибудь увидела, как бьются волны о каменные глыбы, и как из моря выныривают огромные рыбы, то навсегда бы запомнила это зрелище. Я не видел в жизни ничего прекрасней.

Лит неопределённо посмотрела на старика и замотала головой.

– Если там ещё холоднее, то я не хочу туда. Нунг, а что за воротами деревни? – поинтересовалась она, кивая на восток.

– Узнаешь, когда подрастёшь.

– Далла говорила, оттуда приедут мои мама с папой. Это правда? Но почему их так долго нет, когда они уже приедут?

Старик вздохнул и ничего не ответил.

Они пошли дальше.

Вскоре за домами показалось прямоугольное строение, сложенное из массивных глыб разной формы. Некоторые почернели и заросли мхом, другие затёрлись и стали гладкими.

– Храм Нерала Талима, – сказал Нунг.

Над входом было высечено ухмыляющееся лицо в форме солнца, с клыками и глазами навыкате. Толстые колонны подпирали крышу, а чёрная дверь сидела в нише столь глубоко и плотно, что казалось, её невозможно открыть.

– Этот дом какой-то страшный, – сказала Лит. – Мне он не нравится.