Читаем Молчание тундры полностью

– Мне всё равно, изменится или нет, потому что завтра я еду обратно. Прошу, не посылай мне больше писем и приглашений – сюда я не вернусь. Я сделал правильный выбор, когда уехал по ту сторону гор, и ни о чём не жалею. С этим местом меня ничего не связывает. – Дарун обвёл соплеменников презрительным взглядом. – Я ими пресытился за три дня.

Губы гостя растянулись в улыбке, но глаза остались холодны.

– Даже не знаю, чем Дор-Лунда заслужила такую неприязнь. Или я.

Дарун покосился на свёрток, предчувствуя что-то неладное.

– С того момента, как мы виделись с тобой в последний раз, я слышал о тебе разные истории. Одна хуже другой, – заявил он.

Аластор наклонился, прошептав почти в самое ухо:

– Не волнуйся – ни одна из них не является правдой.

Дарун поёжился. Ему показалось, что свёрток шевельнулся. Аластор выпрямился и откинул материю. В его руках лежал новорождённый.

Лисьи меха упали на землю. Дарун содрогнулся от порыва холодного ветра и спросил охрипшим голосом:

– Это… тот самый ребёнок?

– Сам как думаешь?

Даруну вдруг открылась правда, которой он не хотел и не ждал.

– А где остальные?

– Они не придут, – ответил Аластор.

– Что с ними?

– Они мертвы, но я запрещаю тебе выяснять, что произошло. Я сделал, всё, что мог.

Дарун потрясённо уставился на собеседника.

– Это значит, ты не смог сделать ничего!

Аластор протянул ему свёрток.

– Возьми. Это теперь твой долг.

– Девчонка… – прошептал Дарун. – Это же конец клана.

Он прикоснулся к свёртку с новорождённой, но тут же отстранил от себя.

– Я не могу её взять. Я завтра уезжаю.

– Ты больше не вернёшься в академию, – возразил Аластор. – Теперь ты вместо брата.

– Найди себе другого правителя, я не гожусь для этой роли.

– Напротив. Ты подходишь как никто другой.

– Мне это не надо.

– Придётся смириться.

– Если хочешь, становись вождём сам! – разозлился Дарун. – А я не останусь среди этих немытых дикарей!

– Ты останешься здесь, – оборвал его Аластор. – Или, отправившись завтра в дорогу, не доедешь никуда. Выбирай.

– Выбирай? Это не выбор.

– Верно. Может ли вообще иметь выбор тот, кого не спрашивали, хочет он рождаться или нет?

Лицо Даруна искривилось. Мир рухнул. Уютная академия, где он провёл свои лучшие годы, и куда надеялся вернуться, возникла перед ним как мираж и исчезла навсегда. То, к чему он стремился, вдруг отдалилось на недосягаемое расстояние.

– Ну и что мне теперь делать? – обречённо спросил новоявленный наместник.

– Всё, чему ты учился, было ради этого. Не заставляй меня думать, что ты потратил время зря.

– Я отправлю письмо в Норлиндор, пусть с убийством разбирается король.

– Нет! Ваша тайна в безопасности только благодаря тому, что о ней никто не знает.

Аластор оставил девочку в руках Даруна и ушёл.

Толпа зашевелилась, зашепталась. Тут и там слышались разговоры:

– Что он сказал? Где все остальные?… Они не придут… Как не придут?… Что произошло?…

Наместника окружили люди. Отсветы пламени костров мелькали на встревоженных лицах. Гомон становился всё громче и громче.

– Молчать! – приказал Дарун. – Сворачивайте балаган и уходите. Праздник окончен.

– Вождя убили! – заголосили из толпы. – Вождь мёртв! Семья вождя мертва!

Дарун смотрел на новорождённую. На девочку с янтарными глазами. А она внимательно смотрела на него сквозь прикрытые веки и шевелила ручонками. Одну она разжала, и Дарун увидел на её ладони белый камень.

– Криолит. Дурной знак! – сказал наместник и, подцепив его двумя пальцами, откинул в грязь.

Девочка заплакала. Он укутал её и закачал, понимая, что уже ненавидит.

Наместник направился к дому.

Курносая девочка лет пяти-шести с белокурыми волосами подняла белый камень с земли, спрятала в карман и побежала за Даруном.

– Дядя!

Он обернулся. Девочка догнала его.

– Как вы её назовёте? – спросила она, приподымаясь на цыпочки, чтобы разглядеть новорождённую.

Дарун вспомнил о камне, который только что выбросил.

– Так и назову «Криолит». Это погибель нашего клана.

Курносая девочка непонимающе уставилась на дядю.

– Криолит… криолит… лит… – забормотала она. – Назовите её Лит! Мы будем играть вместе.

Наместник посмотрел на девчушку и подумал о том, что её отец больше никогда не придёт, но она ещё не знает об этом. Он погиб там, вместе со всеми от руки неизвестного. В славе и доблести? Или в страхе и бесчестии? Этого уже никто не узнает, да и какая теперь разница, – всё равно павших рано или поздно поглотит забвение. Но наместник не чувствовал никакой жалости. Пускай со всем этим разбираются другие. Это не его дело.

– Лит? Что за ерунда! – ответил Дарун, отмахиваясь. – Иди домой и не путайся под ногами, Диана. Ты такая же глупая, как твоя мать.

Лицо девочки посерьёзнело, и она убежала. Наместник тут же забыл о ней. Он растерянно смотрел на суету и переполох посреди площадки, где ещё недавно готовились отпраздновать большую радость, и не знал, что делать со всеми этими людьми, включая новорождённую, которую держал на руках. Дарун взглянул на неё – она больше не кричала, и, похоже уснула. Зато его собственные руки тряслись от холода и усталости.