Читаем Молчание сфинкса полностью

День пролетел в мгновение ока. Катя всегда поражалась скоротечности времени в некоторые моменты жизни. Казалось, вот только что они приехали в Лесное. Был пасмурный осенний полдень. И вот уже снова тьма за окном, и они с Мещерским едут назад в Москву. Впереди огни, а на часах уже без малого полночь. Все уже позади, в прошлом, а калейдоскоп впечатлений, словно кино, продолжает крутиться перед вашим взором. Что вспомнить, что выделить в этом сумбурном мелькании, в этом хороводе, где все лица — новые, а голоса — чужие? Что же вспоминается ярче всего?

Вот они с Романом Валерьяновичем Салтыковым, Натальей Павловной и Долорес Дмитриевной торжественной процессией шествуют по перку. Салтыков, как царь Петр на верфи, широко шагает, дышит полной грудью, сверкая глазами, восторженно повествует о том" как здесь будет прекрасно через каких-нибудь год-два. A они как свита за ним гуськом по лужам, по рытвинам, по ямам, по ухабам. Катя едва не сломала каблук-шпильку в одной такой рытвине, подумав, что в это дворянское гнездо уместнее было бы, наверное, одеться как на субботник.

Рабочие-украинцы на берегу пруда забивали под чутким руководством охрипшего от усердия и ругани Дениса Малявина какие-то сваи в раскисший грунт.

— Особого расцвета усадебно-парковый комплекс Лесное достиг уже в первой половине восемнадцатого века, когда полновластной хозяйкой поместья стала сестра вице-канцлера императрицы Елизаветы Петровны Мария Бестужева. Лесное досталось ей по наследству, от ее первого супруга, любимца и сподвижника Петра Первого Павла Ягужинского, — тоном, провинциального экскурсовода-сказителя вещала Наталья Павловна Филологова. — После его кончины Мария, урожденная Головкина, вышла замуж за Михаила Бестужева, и примерно с 1728 года она начала регулярно посещать свою подмосковную вотчину Лесное. При ней перестраивается само здание усадьбы, возводятся многочисленные хозяйственные постройки, флигели. Разбивается на английский манер обширный парк. Здесь появляются пруды летние и зимние павильоны, гроты. Вот эта аллея, по которой мы с вами сейчас идем к так называемому Царскому пруду…

Катя помнила, как они, спотыкаясь, брели по аллее. И, несмотря на свой крайне запущенный вид, эта старинная аллея была прекрасна: по бокам вековые дубы липы, как стража в осеннем уборе. Только вот под ногами словно кроты нарыли вековые ходы.

— Аллея оканчивалась у павильона, носившего название «Версаль», — продолжала Наталья Павловна. — Сейчас, как видите, от него сохранился только фундамент, но…

— Именно этот павильон я хочу восстановить по старым гравюрам и чертежам, — перебил ее Салтыков. — Работы начнем уже на следующей неделе. Думаю, до зимних холодов мы успеем подвести туда все коммуникации, а может быть, и стены возведем. Это будет, по моим планам, нечто вроде музыкального салона. Сережа, через год ты не представляешь — аллея в подсветке, окна павильона смотрят на зеркальную гладь воды, и музыка, музыка струнный квартет играет Моцарта, Гайдна, праздничный фейерверк…

— На противоположной стороне пруда вы можете видеть павильон «Зима», — снова подхватила Наталья Павловна. — В первоначальном виде с восемнадцатого века он не сохранился, неоднократно перестраивался владельцами усадьбы как гостевой павильон. Последняя перепланировка датирована 1913 годом. Павильон дожил до наших дней, сейчас ведется работа по реставрации его фасада и стен.

— Потому сохранился, что здесь, как я слышал, при больнице лаборатория была, — перебил Наталью Павловну Иван Лыков. (Катя вспомнила: он лих уже у пруда. А до этого уходил к своей машине, припаркованной у центрального подъезда, — старому «Форду». Вытащил из багажника ящик вина. Вытащил и, несмотря на испуганно-жеманные причитания Долорес Дмитриевны «Ах, Ванечка, что вы, куда вы столько!», отнес в жилой флигель.) — Лаборатория была для анализов, — Лыков хмыкнул. — Мочу тут в пробирках исследовали под микроскопом на сахар.

— Иван, эти подробности можно и опустить, — сухо перебила его Наталья Павловна. — Мы рады, что уже в этом году реставрационные работы в павильоне. «Зима» значительно продвинулись. Внутренняя отделка еще впереди.

— В этой самой «Зиме», — снова вклинился Лыков, указывая Кате на маленький домик в голландском стиле, — мой прапрадед Викентий Федорович, служивший в Преображенском полку, в одна тыща девятьсот четвертом пустил себе пулю в лоб, застукав свою обожаемую невесту княжну Нину Николаевну Мещерскую в страстных объятиях старшего сына владельца усадьбы Константина Романовича Салтыкова. Говорят, мозги из его простреленного гвардейского черепа брызнули прямо на парижский туалет от Пакена княжны Нины.

— Во внутреннем декоре павильона в последние годы перед революцией преобладал стиль модерн, но мы будем восстанавливать интерьер восемнадцатого века по сохранившимся в архиве Романа Валерьяновича старинным описаниям и рисункам, — пояснила Наталья Павловна. — Сейчас мы как раз над этим кропотливо трудимся.