— Сегодня после полудня. Вечером после обеда мне показалось, что я умру, когда не увидела тебя, и подумала, что, может, ты больше не вернешься сюда. — Ее голос звучал так, будто она стояла, прислонившись щекой к двери. — Я умру, если ты меня бросишь. Я люблю тебя, Эд! Слышишь? Я люблю тебя!

— Да? А я-то считал, что существуют только биологические эмоции.

— Это помогает, но это далеко не все! — запротестовала Элеана.

— Тогда скажи мне, как быть с деньгами Лаутенбаха? Что ты будешь без них делать?

— Мне наплевать на них! — воскликнула Элеана. — У мамы была своя жизнь, и мне горестно, что она так трагична. Мне очень хочется сделать для нее все, что смогу. — И Элеана отчетливо произнесла последнюю фразу: — Но я выйду замуж за тебя!

— Это что, предложение руки и сердца?

— Да.

— Я люблю тебя, малышка! — ответил Коннорс. — Думаю, я полюбил тебя с того момента, как увидел тебя на углу Такубы и Национального театра.

Элеана не желала больше ждать.

— Тогда выходи, Эд, и поцелуй меня.

Коннорс открыл дверь, и Элеана упала в его объятия. Потом она увидела его лицо и отступила на шаг. Какую-то секунду Эд боялся, что Элеана закричит. Через некоторое время, дрожащим от любви голосом, она спросила:

— Кто это тебя, Эд?

Коннорс нежно поцеловал ее, но поцелуй Элеаны не зажег и не воспламенил его. Несмотря на горький вкус слез, ее губы были нежны и свежи, верны и обещающи. С такого поцелуя следовало бы начинать. Коннорс на долгое мгновение прижал ее к себе, потом заговорил настолько же спокойно, насколько спокойной была в этот миг его любовь.

— Элеана, ты все узнаешь через несколько минут, но чтобы избавить меня от того, чтобы дважды рассказывать неприятную историю, дай мне спокойно одеться. Потом мы пойдем повидаться с твоим дядей.

— Это дядя Джон устроил тебе такое? — спросила она, подняв на него глаза.

— Нет, — ответил Коннорс, — это не он. Я был несправедлив к нему. Он именно такой, как ты мне о нем говорила.

Коннорс подобрал свою мокрую одежду и вынул письмо, которое сунул себе в карман в коттедже. Затем он надел чистую рубашку и новый костюм, который купил по приезде в Блу-Монд.

— А где твои ботинки? — спросила Элеана.

— Они составляют часть истории, которую я хочу рассказать, — ответил Коннорс.

Одевшись, он повел Элеану вниз по лестнице к комнате Джона Хайса. В тот момент, когда он поднял руку, чтобы постучать, дверь открылась и появился Хайс. Увидев Элеану, он сухо приказал:

— Ты бы лучше оделась, Элеана. Надень платье и поехали со мной. Бездарные кретины! Они допустили, что сгорело все сверху донизу, и теперь зовут меня!

— Что сгорело сверху донизу? — спросила Элеана.

— Коттедж твоей матери, — объяснил Коннорс вместо Хайса.

Только сейчас, увидев Коннорса, Хайс перестал натягивать куртку.

— А! Вы вернулись! — Он посмотрел на молодого человека, и лицо его исказилось. — Это Дон или грузовик?

— Ни то, ни другое. Ваш брат на самом деле мертв, мистер Хайс. Он умер в ту ночь, когда вернулся в Блу-Монд из Калифорнии.

Пальцы Элеаны впились в руку Коннорса.

— Откуда ты это знаешь? И откуда ты знаешь, что коттедж сгорел?

— Потому что я приехал оттуда, — ответил Коннорс. — И мои ботинки, о которых ты спрашивала, сгорели там же. Думаю, там сгорело все.

Джон Хайс вытащил из кармана сигарету и стал разминать ее пальцами.

— Вы можете доказать, что мой брат мертв? Что мой брат умер именно тогда, когда вы говорите?

— Да, я могу это доказать.

Джон Хайс посмотрел на свой кулак, в котором он непроизвольно сжал сигарету, потом разжал его и дал табаку высыпаться на ковер.

— Я боялся этого, — наконец сказал он. — Несколько лет я этого боялся. — Пожав плечами, он пошире открыл дверь своей комнаты. — Входите, пожалуйста. Входите, прошу вас, мистер Коннорс.

Глава 17

Джон Хайс поставил свой стакан на стол, когда услышал, как перед домом остановилась машина.

— Это мама, — сказала Элеана, опустила занавеску и села в кресло возле камина.

Селеста принесла с собой свежесть. Несколько дождевых капель еще блестели в ее волосах. Она вытерла руки, потом направилась прямо к Джону Хайсу.

— Джон, у меня для вас неприятная новость, — объяснила она. — Меня вызвали прямо из кинотеатра, чтобы сообщить, что коттедж сгорел. Остался только пепел.

Хайс посмотрел на свою потухшую сигарету.

— Ну, так что ж? — продолжала нетерпеливо Селеста. — Что вы ничего не говорите, Джон? Вы же знаете, как много значил для меня этот коттедж! — Селеста повернулась к Элеане. — Ты что, поссорилась со своим дядей?

— Нет, не поссорилась, — ответила Элеана, как чужому человеку.

— Элеана! — воскликнула уязвленная Селеста.

Она сняла плащ, повернулась, чтобы положить его, и в этот момент увидела Коннорса. Все ее оживление мгновенно исчезло.

— О! — выдохнула она. — Я вижу…

Она закрыла лицо руками и зашаталась, словно собиралась потерять сознание. Джон Хайс подскочил к ней и удержал за руки. Он довел Селесту до кресла и налил ей стакан коньяка. Селеста жестом отказалась от него.