Читаем Моя плоть сладка полностью

На авеню, которой было присвоено имя генерала Франко, но которую жители по-прежнему называли Эль Борн, в изящных кафе продавались напитки, кофе и различные блюда из морских рыб. Тротуары были сплошь уставлены столиками. Маленькие трамвайчики, дребезжа и скрипя, доставляли с приморской окраины Торрено все новых и новых посетителей кафе. Мужчин-туристов в спортивных рубашках и с фотоаппаратами через плечо. Женщин в ярких платьях и цветных соломенных шляпках. У гомосексуалистов своя форма: сандалеты, узкие джинсы и шелковые рубашки. Щебечущими группками передвигались они от кафе к кафе, останавливаясь посплетничать и похихикать по адресу таких же молодых людей.

Красное солнце опускалось за фасад огромного древнего собора. Часы пробили семь раз. Для весны стояла очень жаркая погода.

Изабель Кеннер с чемоданчиком в руке шла по авеню Эль Борн. Вот уже почти два часа бродила она по улицам и уже дважды прошла Эль Бори. Чак рано или поздно должен прийти сюда. Он всегда бывает здесь в часы аперитива. Чак – постоянный посетитель кафе.

Изабель чувствовала себя отвратительно. Нервная, опустошенная, она потеряла всякую способность нормально мыслить. Она не спала с момента отъезда из Парижа и целый день ничего не ела. Она подумала, не сесть ли ей за один из столиков и не выпить ли коньяку. От денег Фолла осталось еще немного мелочи. Изабель выбрала бар «Лирико» – самый испанский и притом самый дешевый бар. Мраморные и железные столики охотно заполнялись вагоновожатыми, водителями такси и мелкими служащими. Туристы обычно сюда не заходили. Они предпочитали более, роскошные кафе на противоположной стороне авеню, с полосатыми навесами, просторными верандами, холодными и дорогими напитками.

Улыбаясь, к ней склонился официант. Он знал ее.

– Коньяк, – попросила девушка и снова закрыла глаза Она зажала чемоданчик между колен и в сотый раз со вчерашнего дня подумала, что же это может быть спрятано в красном несессерчике? «Вероятно, там есть фальшивое дно, – подумала она. – Вероятно, так. Если сейчас полиция схватит меня, они посадят меня в тюрьму. Надо отделаться от этой коробочки, что бы в ней ни было. В любой момент, пока она у меня, может произойти неприятность, беда».

Звук поставленного на столик блюдца заставил ее открыть глаза. Она уплатила официанту последними оставшимися у нее от займа у иностранца деньгами. От коньяка потекли слезы, но все же это было хоть дешевое, но спиртное. Она с благодарностью проглотила его, ожидая некоторого подъема настроения. Ей необходим был подъем. «Мне еще очень много нужно сделать. И в первую очередь – найти Чака». Она внимательно разглядывала прохожих. «Никогда его нет под рукой, когда он нужен», – думала она.

Прогуливаясь вдоль Эль Борн менее чем в ста ярдах от места, где сидела Изабель, Грегори Фолл упорно вел героическую внутреннюю борьбу с самим собой. Он ходил до тех пор, пока от трех стаканчиков шотландского осталось только воспоминание. Сейчас он томился. Его охватило настроение, хорошо знакомое любому иностранному корреспонденту, находящемуся в чужом городе: он был один в новом городе, у него нет сопровождающего, и ему предстоит долгий вечер, который нужно как-то убить. И трудно придумать какой-нибудь способ убить время без участия коньяка. Поэтому он все еще шел и шел. Шел до тех пор, пока не устал.

Проходя мимо длинной вереницы столиков, заполненных выпивающими, он бросил взгляд на другую сторону улицы. Еще больше столиков, еще больше людей за ними, еще больше официантов, наливающих напитки. Фолл решил, что в Европе прямо-таки невозможно избежать спиртного. Здесь целый день вино льется рекой.

Вдруг он остановился, забыв о вине. Он прищурил глаза, чтобы убедиться. «Да, это она. Совершенно верно. И она одна за столиком, а около нее пустая рюмка из-под коньяка». На его лице мгновенно вспыхнула улыбка. «Вот второй шанс. Или она не жена фрилансера – и тогда есть надежда на приятный вечер, или она жена фрилансера – и тогда она отведет меня к мужу». Он пересек улицу, лавируя между машинами. Он заметил удивление на ее лице, когда она увидела его.

– Хэлло! Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

На сей раз никакой попытки убежать. Она даже, кажется, обрадовалась, увидев его. Придвинула стул и улыбнулась ему.

– Садитесь, – пригласила она. – Знаете, только после того как мы расстались, я узнала, что у нас с вами есть нечто общее.

– А именно? – спросил Фолл, вытягивая под столом свои длинные ноги.

– Вы Грегори Фолл, фотограф?

– Да, – кивнул он.

Он чувствует, что его улыбка исчезает. Так, значит, она все-таки жена фрилансера. Жаль. Это исключает возможность приятно провести вечер: музыка, мягкий свет, хороший ужин и вино. Но все равно! «Пожалуй, хорошенькая жена сделает компанию фрилансера более приятной».

– Оказывается, мой муж должен написать для вас статью? – поинтересовалась Изабель. – Только я никак не могу его найти.

– Я тоже.

Оба засмеялись.

– Значит, сегодня днем мы с вами ожидали одного и того же парня? – спросил Фолл. – Интересно, что с ним случилось?