– Да, – смеется она, не допев строчку. – Это очень смешно. Я знаю перевод, понимаю его на ходу, но я учила когда-то эти песни при помощи ну… как это назвать… Я их по-русски запоминала. Вот слышу какие-то сочетания звуков, и потом как запомнила, так и пою. «I held your hand through all of these years, but you still have all of me», – допевает она и смотрит на меня явно в ожидании.

– Что?

– Крестражи, Егор! Крестражи!

Егор. Как мило. Она меня раньше по имени вообще называла? Та, другая, моя Гелла?

– Я слышала, как ты занимаешься со Скворцовой. – Не выдерживает и минуты тишины между нами, так что вспомнить что-то нет ни единого шанса.

– Скворцова? Оля-с-сайта?

– Оля Скворцова, да. Ты диктовал ей тексты песен, мне о-очень понравилось. Я бы хотела так учить английский. Я думала, ты любишь музыку.

– Я просто не такой фанат, как ты.

– Крестражи! – опять напоминает Гелла.

– Хм. – Приходится ломать голову. Что я люблю? – Я люблю переводить. Мне правда нравятся языки. Китайский может стать крестражем?

– Целый язык? Ты что, мать твою, решил стать властелином мира? – Она хохочет. Ей эта фраза совсем не подходит, слишком грубая, и из-за этого получается очень комично.

– Мир мне не нужен, уверяю тебя.

Она качает головой и запрещает мне забирать в крестражи китайский язык.

– Кино?

– Нет, я не очень люблю кино.

– Книги?

– М-м, я читаю мало, и все в учебных целях. Тренировался переводить, что-то вроде челленджа.

– Животные?

– Я… люблю животных, но я не умею за ними ухаживать. Моего кота забрала Соня.

– О-о, Персик, этот пушистый чудик.

– Верно. А моего пса отец отдал в другую семью. В общем, нет, пока я не готов делать крестражи из животных.

– Друзья? Может, ты просто хороший друг?

– Паршивый.

– О, может, ты любишь что-то делать руками? Может, паять или работать с деревом?

– Не умею. Когда-то собрал две модельки самолетиков. До третьей руки не дошли.

– Да что ж такое… Дружище, так дела не делаются. Нужно найти тебе крестраж, мы этим непременно займемся. Нельзя же любить только игры в телефоне!

– А могу я быть сам себе крестражем?

– Нет, Егор, так не пойдет.

Зачем она все время делает ударение на моем имени? Как будто напоминает себе, с кем сидит в машине.

– Конечно, нельзя привязываться к вещам и все такое, но нужно куда-то отдавать части души, чтобы освобождать в себе место. Понимаешь?

– Нет.

– Ты – оболочка. Душа в тебе. – Ее рука ложится на мое плечо.

Зачем она это делает? Зачем ведет себя, будто мы уже лучшие друзья? Это сводит с ума, потому что я, Соня, Олег, незнакомка Оля-с-сайта – все у нее, кажется, в одном ряду. Как же сложно такую полюбить. Полюбить и никогда ей не обладать безраздельно.

Гелла дергается на песню «Проститься», но все-таки предпочитает продолжить разговор, вместо того чтобы начать опять петь.

– Душа должна постоянно обновляться, как вода в речке. Что-то утекает… приходит новое. Ты никогда не будешь пустым. Я отдаю душу песням, а потом она возвращается обновленной с новыми. И я постоянно новая, понимаешь?

– Что же… у всех должно быть хобби?

– У всех должно быть что-то кроме себя, чтобы любить.

– А кто-то?

– Нельзя отдавать душу другим. У них же есть своя. Ты все перепутал.

Гелла возвращается на свою позицию для прослушивания музыки и притворяется Ферги, открывая рот под слова песни. Я смеюсь, она подмигивает и делает вид, что мы группа, но я, увы, не знаю текста.

– «Let's get started (hah), let's get it started in here». – Ладно, эту строчку я знаю.

«Будь по-твоему, Гелла».

<p>Глава 20</p><p>Адское пекло</p>

Проигрыватель шипит, но это всего лишь звук, с которым иголка скользит по поверхности пластинки. Из его нутра ничего не доносится, сигналы не передаются в усилитель, а тот не доносит их до колонок. Или я неправильно все подключил. Провода, которые моя Гелла резала и паяла, предсказуемо целые, будто к ним никто и не прикасался, и от этого накатывает тоска, на борьбу с которой уходит немало сил.

«Доктор Эльза, давайте поговорим? Я осознанный человек, веду с собой диалог, не злюсь и не думаю о своей никчемности чаще трех раз в день. Как вам такое? Я почти спокойно наблюдал сегодня за тем, как Гелла и Зализанный пили кофе, и даже не вытащил ее из-за стола, чтобы увести от этого типа подальше. И нет, не потому что я тип похлеще Алеши».

Мысль, что нужно принимать выбор других людей, не вмешиваться и не делать все по-своему, немного пугает, будто, если отпустить ситуацию, все людишки в этом мире начнут делать что попало. Они разбегутся, как дети в ясельной группе, и станут колотить друг друга, бросаться игрушками, кусаться. И Гелла непременно пойдет с Зализанным в ближайшую подсобку, чтобы подарить ему девственность вместе с сердцем. Если уже не подарила. Фу! Нашла кому.

«Доктор Эльза, подскажите, я и правда должен перестать ревновать? Живые люди на это способны? Они могут смотреть, как у них из-под носа уводят тех, кого им хочется целовать, и не приходить при этом в ярость? Да ну, бросьте».