Читаем Моя Гелла полностью

Мне физически больно скучать. Мне физически больно ревновать. Мне физически больно терпеть тоску и ревность. Отворачиваюсь от Геллы и в упор смотрю на Соню и Сокола, они сидят на капоте Бони, припаркованной под огромным дубом, и пьют вино.

– А ты скоро выступаешь? – спрашивает Соня.

Она делает очередной глоток, и ее голова ложится на плечо Олегу. Тот выглядит совершенно безразличным, но натягивает на ее плечо свалившийся на капот плед и смотрит на меня вопросительно:

«Ты знаешь, что с ней делать?»

«Просто как можно скорее отвезти домой».

Молчаливый разговор ограничивается двумя фразами, переданными друг другу на уровне тех дружеских вибраций, что формируются еще лет в семь, когда нужно виртуозно соврать родителям одно и то же о том, где мы пропадали и почему одежда в грязи.

Опять, мотнув головой, устремляюсь слухом и зрением к Гелле.

– Я… через три номера.

Соня разочарованно стонет и возражает, что к тому времени станет еще холоднее, но, кажется, Гелла не обращает на это внимания. Она смотрит по сторонам с любопытством. Подпевает песне, которую играют на сцене выступающие.

– Волнуешься? – Зализанный Леша закидывает руку Гелле на плечи, и она моментально краснеет. Даже отворачивается.

Хотелось бы, чтобы от отвращения, неприязни, раздражения. Увы. Она смущена и пытается скрыть улыбку.

Долбаная Гелла. Но я хороший песик и должен сидеть смирно.

– Да… немного. Не очень люблю выступать для незнакомых и без компании.

– Я бы вышла с тобой, но я, во-первых… пьяна. – Соня поднимает бутылку. – А во-вторых, я не знаю ни одной песни этой твоей Олеси Камбуровой.

– Елены, – поправляем мы с Геллой одновременно, и в награду я получаю теплейшую улыбку из всех, что когда-либо от кого-либо получал.

Это самообман, но все, что исходит от этой Геллы, кажется более настоящим. А может, я просто влюблен как дурак? Она смотрит на меня впервые, я на нее в сотый раз.

– И откуда же ты это знаешь? – Соня шлепает меня ладонью по плечу.

– Люблю послушать на досуге. – И не могу оторваться от глаз Геллы, которая с интересом меня изучает. Я осознаю, что собирался в спешке, и теперь стою небритый, растрепанный. По сравнению с Зализанным выгляжу как беспризорник.

Гелла улыбается, глаза ее искрятся. И она не краснеет. Потому что не влюблена. Тут у Алеши, кажется, фора. Выдуманная Гелла столько боли не доставляла.

– Какая же у тебя любимая песня? – Соня соскальзывает по капоту и протягивает мне руку, приглашая на танец.

На сцене как раз сменяется исполнитель. Маловероятно, что музыка не подойдет для танца, так что я поддерживаю Соню, просто потому что так можно хоть немного отвлечься от отвратительной парочки, что воркует рядом.

– Ты. Умеешь. Танцевать? – хохочет Соня.

– Меня кое-кто учил.

Сестра не верит, корчит гримасы.

Исполнительница начинает тонко, совсем не как Гелла, петь знакомый мне романс, а я танцую вовсе не с той, с кем хотел бы, но все-таки это откликается.

Мы с Соней просто переступаем с ноги на ногу по кругу, потом она начинает хохотать и заставляет кружить ее. Закрывает глаза, покачивает головой, и ей, кажется, вполне нравится музыка Камбуровой, а холод уже не смущает. Это магия или вроде того. Гелла не начинает танцевать с Зализанным. Олег никого не приглашает на танец. Но все вокруг кружит вместе с нами по желтым листьям и хрустящей, чуть подмороженной к вечеру бурой траве.

Мы останавливаемся, Соня обнимает меня за талию, уткнувшись лбом в грудь, и кажется мне невероятно маленькой, будто у нас разница в возрасте не год, а десять, и она еще совсем ребенок, которому вечером нужно будет вернуться домой к родителям. Безнадежно пьяный ребенок, волосы которого пахнут сигаретами, а вечер, очень вероятно, окончится в караоке.

Ловлю взгляд Геллы поверх макушки Сони. Круглые веснушчатые щеки блестят от слез, она улыбается, прижимает пальцы к губам.

Гелла шепчет каждую строчку, и я могу представить, что это она поет, но увы. Ее голос совсем другой. Более мягкий, тихий, похож на шепот.

– Меня укачало, – комментирует Соня, завершая наш танец изящным поклоном, и опять садится на капот Бони.

– Так что ты будешь петь? – Соня опять цепляется к Гелле, та опускает взгляд.