Читаем Мой враг – королева полностью

Она была выше среднего роста и очень стройна, что позволяло ей выглядеть более молодо, чем она была на самом деле. Ей в то время было двадцать пять лет, а для девушки, которой едва исполнилось семнадцать, это казалось уже солидным возрастом. Я обратила внимание на ее руки, которые она как бы демонстрировала с намерением: они были белы, элегантны, с тонкими заостренными пальцами. Удлиненное лицо ее было овальной формы, брови столь тонки, что их едва можно было заметить, глаза казались золотистого цвета, однако позже я обратила внимание, что временами они становились совсем темными. Она была слегка близорука, и часто, пытаясь разглядеть окружающих, она вглядывалась в их лица столь пристально, что люди чувствовали себя неуютно. Но даже в своем юном возрасте и при обстоятельствах, связывавших нас, я была способна выносить этот взгляд, и он лишь зачаровывал меня.

И тут мое внимание было привлечено еще к одному человеку, столь же занимательному для меня, сколь и она. Это был Роберт Дадли, конюх ее величества, и ехал он с королевским экипажем. Я еще никогда не видела такого мужчины. Внешность его была выдающейся и запоминающейся. Очень высокий, широкоплечий, красивый лицом, он еще ко всему нес на себе печать особого достоинства и благородства, вполне соответствующих королевским. Но в его выражении лица не было ничего высокомерного – только полная и спокойная уверенность и серьезность.

Мой любопытный, горячечный взор перебегал с него на юную королеву – и обратно.

Я увидела, что королева останавливается, чтобы поговорить с простыми людьми, почти нищими, уделяя немного своего внимания, как и положено королеве. Со временем я поняла, что это – часть ее политики: уделять людям внимание, не оскорбить никого пренебрежением. Придворные вскоре испытали на себе и ее гнев, и пренебрежение, однако никогда королева не оскорбила никого из простого народа. Когда народ кричал ей: «Да хранит Бог Ваше Величество!» – она кричала в ответ: «Да хранит Бог вас всех!» и напоминала тем самым, что она также знает об их существовании, как и они – о ее, и она так же желает своему народу благополучия, как и он – ей. Ей бросали и протягивали цветы, и, сколь бы нищим и жалким не выглядел даритель, она принимала их так, будто это были драгоценные подарки. По слухам, какой-то нищий на Флит Бридж подарил ей веточку розмарина, и эта ветка пропутешествовала с ней в экипаже до самого Вестминстера.

Мы поехали вместе с королевской процессией: в конце концов, мы были ее родственниками; мы видели ликование народа, шествия и флаги во всех окнах.

На следующий день мы присутствовали на коронации и наблюдали, как по пурпурной материи она вошла в Вестминстерское Аббатство.

Я была слишком ошеломлена всем происходящим, чтобы наблюдать за самой церемонией, но я видела, как красива была Елизавета, увенчанная тяжелой короной святого Эдварда, которую затем заменили на более маленькую, украшенную жемчугами и бриллиантами. Зазвенели, загудели свирели, трубы и барабаны. Елизавета была провозглашена королевой Англии.

– Теперь жизнь будет для нас совсем другой, – проговорил отец. И он был совершенно прав.

Незадолго до этого королева послала за ним. Ему была дана аудиенция, и он вернулся полный надежд и энтузиазма.

– Она великолепна, – сказал он нам, – она воплотила в себе все то, что должно быть в королеве. Она исполнена заботы о своем народе – и народ обожает ее. Благодарю Бога, что он продлил мои дни, чтобы я увидел такую королеву, и да будет так!

Королева посвятила его в члены королевского совета и сообщила, что желала бы видеть свою дорогую кузину, Кэтрин – мою мать – в роли леди своего Тайного кабинета.

Сестры ликовали. Это означало, что мы, наконец-то, будем представлены двору. Все мучительные часы музицирования, все эти мадригалы, арфа и лютня, танцы, поклоны и реверансы, все, чему нас учили эти долгие годы, было не зря.

Мы с сестрами без конца и безумолку болтали, обсуждая свое будущее, ночью мы не могли заснуть, потому что нам не хватало дня, чтобы поделиться друг с другом восторгами и переживаниями.

У меня было предчувствие, что я иду навстречу своей судьбе, так велика была во мне экзальтация.

Королева выразила пожелание видеть нас, и не вместе, а лично каждую.

– Для каждой из вас будет отведено место при дворе, – воодушевленно сказала нам мать. – И у вас будет реальный шанс в судьбе.

Под шансом подразумевалось удачно выйти замуж, и именно это волновало сейчас мать более всего.