Читаем Мой визави полностью

− Ты спишь на полу.

− Ожидаемо, но бесполезно, – проговорила эта скотина, даже не оторвав взгляда от дисплея.

− Франц, для меня сегодня твоих выкрутасов достаточно, я устала. Ты спишь на полу.

− Я тоже устал, поэтому обещаю, что приставать не буду. Да я никогда не тр*хался в доме родителей.

− Тогда я лягу на полу, − потянулась за подушкой, но он, резко схватив меня за руку, опрокинул на кровать и быстро подмял под себя. Огонь по венам, словно разрядом молнии через всё тело. Вдохнула, а выдохнуть не получалось. Вопреки логике хотелось ещё ближе. Ладонью по волосам, пальцами по тёплой коже, до остановки дыхания и сорванных стонов.

− Угомонись. Ложись и спокойно спи, – глаза в глаза, а спустя мгновение произнёс. − Я не потревожу, пообещал же, – словно считав мои эмоции, понимание в глазах и еле заметное движение уголком губ. Ты сволочь, Стас, какая же ты сволочь.

− Слезь с меня, − секундная заминка, и он поднимается. Сбросив с себя халат и оставшись в пижаме, я забралась под одеяло. Франц, конечно, при виде зайчиков на пижамных шортах гаденько ухмыльнулся, но не стал комментировать, видимо, действительно устал.

Отложив в сторону телефон, выключил бра и повернулся ко мне. Свет от фонаря, горевшего во дворе, пробивался сквозь незашторенное окно, освещая небольшую комнату.

− Спи, − полушепотом, накрывая своей рукой мою ладонь и переплетая наши пальцы. Но никто из нас не закрыл глаза. Смотрели, сплетая взгляды непривычно открыто. Уже не бой, но ещё и не мир. Застывшая чаша весов.

− Сегодня я поняла, что толком о тебе ничего не знаю, – разбавляя шепотом тишину.

− А хочешь узнать? – тоже тихо, будто боясь спугнуть.

− Хочу. Расскажешь? – Стас широко улыбнулся, а во взгляде снова заплясали смешинки.

− Знаешь, с тобой многое для меня впервые. Вот и сейчас, я лежу с красивой полуобнаженной женщиной в постели, которую хочу до боли в яйцах, а она на полном серьёзе просит меня рассказать о себе. Я, конечно, эгоцентрик, но даже для меня это слишком.

− Стас, – он снова улыбается и прижимается губами к моему запястью, обрывая мой вдох.

− Ладно. Что именно хочешь узнать?

− Не знаю, что посчитаешь нужным.

− Например?

− Леонид Александрович − твой отчим. А где отец?

− Умер, когда мне было тринадцать лет. Повесился в гараже, а до этого пять лет запойно бухал. Поэтому и для меня, и для матери его уход стал неким облегчением, – откровение, бьющее наотмашь. Не была готова, что вот так честно ответит.

− А… – зависла, пытаясь сформулировать вопрос мягче.

− Зачем повесился?

− Да.

− Синька − зло, Принцесса. Быстро затягивает. Записку оставил. Написал, что остановиться не может уже, а мучить нас не хочет. Это был его выбор. Может, не хорошо так говорить, но, наверное, это было правильным решением.

− Ты не любил его?

− Любил и очень уважал, лет так до девяти, пока не понял, что из заботливого отца он превратился в ничтожество, вытаскивающее из кармана матери последние деньги и спускающее их на водяру. Ничтожество, которое не заботится о том, что его женщина и ребёнок будут завтра есть, – Стас выдохнул и повёл уголком губ, стараясь улыбнуться. – Хр*новая тема для разговора на ночь. Давай другой вопрос.

− Тебе неприятно об этом вспоминать?

− О, опять включила психотерапевта. Выключи, – улыбка, за которой он пытается на мгновение скрыться, а в следующую секунду снова откровенно и серьезно. – Нет, Дин, просто некоторые факты тебе будет непросто понять. Не потому что я считаю тебя глупой или ещё что-то, а просто потому что ты с ними не сталкивалась.

− Думаешь, моя жизнь была такой безоблачной, а я избалованная и залюбленая родителями девчонка?

− Нет, не думаю, я о другом, – отпустил мою руку, но лишь для того, чтобы убрать пряди волос, упавшие на моё лицо. И снова кожа к коже, переплетая пальцы.

− Ты поэтому так много работаешь? Боишься что-то недодать Ромке?

− Вот, говорила мне мама, не связывайся с умными женщинами, обдурят, – теплота в его глазах и улыбка наполняли меня приятным волнением.

− Если не хочешь − не отвечай.