Читаем Мой визави полностью

− Буду считать это твоим «спасибо, дорогой, я очень счастлива получить от тебя такой замечательный подарок». Ну, ты тут приходи в себя. Можешь сходить в поле поорать, в лес птиц камнями посбивать. Как успокоишься, приходи обратно. Баня скоро готова будет, а я пойду Лёне помогу, − всё также улыбаясь, поднял мою голову за подбородок, коротко поцеловал в губы, а потом, насвистывая, и взяв в руки лопату, пошёл к стайке. П*здец.

***

− Опять смолишь, паразит! – мама от души огрела меня полотенцем по спине, зайдя в котельную. А ведь сидел себе курил спокойно у котла, никого не трогал. Вот так всегда.

− Смолю.

− Когда бросишь уже соску свою, фу. Кошмар какой, – вот и заиграла вечная мамина пластинка.

− Как только, так сразу, мамуль. Где Ромка? Во дворе не видно его?

− В доме, с Диной. Не отходит он от неё, как телёнок ходит след в след.

− Они быстро нашли общий язык, да и Динка хорошо с детьми ладит.

− Молодая она слишком, Стас. Ой, молодая.

− Мам.

− А если хвостом крутить начнет, а? Молодость, она ведь такая. Может, подождешь немного? Не торопись.

− Если постоянно бояться, что не получиться, то можно всю жизнь так прожить впустую и ничего не сделать. Сейчас тебе не о чем переживать. Да, разница в возрасте, но не в двадцать же лет, – мама поджала губы, беря с полки банку.

− Кому говорю? Будто слушал меня когда-то! Воздух только сотрясать, – мама вздохнула и, всё также бурча на меня, продолжала протирать очередную банку. − Анжелика-то Ромкой интересуется? Приезжает хоть?

− У неё сейчас своя жизнь.

− Забыла, значит, о сыне. Рома спрашивает о ней, наверное?

− Раньше спрашивал, сейчас нет. На прошлых весенних каникулах ездил к ним, больше не просится.

− Обидела, значит. А я тебе тогда ещё сказала, что эта Анжелика мне не нравится. Вертихвостка. У неё на лбу это написано.

− А Дина нравится? – мама поджала губы в попытке скрыть улыбку. Думает, я не видел, как они там щебетали на кухне. − Мам?

− Ну, нравится, нравится. Но, очень молодая, сына. Очень.

− А я старый хрен уже значит, да?

− Стас! Я просто беспокоюсь. Одна хвостом покрутила уже, а ты теперь в одного ребёнка тащишь.

− Не тащу, а воспитываю. Ромка никогда мне обузой не был и не будет, − открыл дверцу и бросил окурок в топку.

− Не придирайся к словам. Без матери он растёт у тебя.

− Вот, привёл тебе невестку. Чего опять недовольная? Ромку любит, он её тоже. Чего надо ещё? То тебе Анжелика не нравилась, что вертихвостка, то теперь Динка: вроде нравится, но молодая. Мария Егоровна, определитесь уже!

− Оболтус! – и снова полотенцем по спине. Сижу, ржу. – Мне главное, чтобы вы счастливы были, главное, чтобы тебе всё по душе было, а я-то смирюсь с любым твоим выбором.

− Ой, мамуль, так выбрал уже. Смиряйся.

− И в кого ты такой у меня? В деда, наверное, пошёл. Тот тоже ни разу совета ничьего за всю жизнь не спросил.

***

Я не успела прийти в себя, как Ромка потащил меня смотреть хрюшек, а когда мы вернулись в дом, то Мария Егоровна попросила помочь ей с лепкой пельменей. Мама Стаса оказалась очень приятной и располагающей к себе женщиной. Мы быстро нашли общие темы для разговора. Обсуждали рецепты, она рассказывала о детстве Франца, сдавая его с потрохами, на чём он нас и застал.

− Сплетничаете? – запёрся на кухню, по пути снимая грязную футболку, и плюхнулся на стул рядом со мной.

− Конечно, а кто нам запретит? – отозвалась Мария Егоровна.

− Вот про то, как я свалился с соседского ИЖа, могла и не рассказывать. Как мне теперь реабилитироваться в Динкиных глазах? Она и так со мной кататься не хочет, – подслушивал что ли, зараза.

− Правильно. Мотоцикл − это небезопасно, и ты бы уже заканчивал со своими покатушками, не мальчик уже.

− Ну, начинается. Мамуль, тебя послушать, то мне, кроме пояса из собачьей шерсти для спины, уже ничего нельзя, − я едва в голос не рассмеялась и готова была искренне пожать руку этой замечательной женщине.

− Оболтус, − произнесла Мария Егоровна и, неожиданно для меня, хлопнула Стаса полотенцем, от которого он, смеясь, попытался увернуться. – У тебя Ромка растёт. Пример какой подаёшь? Вот, посмотрю я на тебя, когда он тоже на мотоцикл сядет. Другую песню запоёшь, – она забрала со стола поднос с пельменями и снова обернулась к нам. − Так, а чего сидим, молодёжь? Полотенца берём и в баню, сейчас уже ужин будет готов. И Лёню позовите, а то он так может во дворе и до полуночи ковыряться, за временем совсем не следит.

− Даже не думай, что я пойду с тобой в баню, – прошипела в сторону Стаса, когда он впихнул мне в руки полотенца.

− В предбаннике посижу, не переживай, − совершенно неожиданно прозвучало в ответ, когда я уже морально готовилась дать ему отпор. Но Стас продолжал удивлять. Он, правда, показав мне, где что находится, вышел из моечной, своим поведением лишь увеличив вопросы в моей голове. После бани мы поужинали. Я уложила Ромку, который уже клевал носом, и направилась в отведенную комнату, которую приходилось делить со Стасом. Не стану же я ерепениться при Марии Егоровне, а вот закрыв дверь, уперлась взглядом в Стаса, который уже лежал в кровати и играл в телефоне.