− К счастью, я обделен этим недостатком, – Стас поднял меня со стула и усадил к себе на колени. Мы пили кофе, а я не могла оторвать от него взгляд, отмечая каждую мелочь: едва заметные мимические морщинки у глаз, маленькую родинку на шее, короткий шрам над бровью. В нём ничего меня не отталкивало, скорее наоборот, каждое незначительное открытие всё больше притягивало к себе. Мне его становилось мало. Эти два дня словно растянулись в месяцы. Франц кинул на меня усмехающийся взгляд и, поставив наши чашки на стол, поймал мои губы своими. Его пальцы сжали мои ягодицы, а потом, мягко пробежав по ребрам, скользнули на спину, прижимая ещё ближе к себе, пробуждая внутри уже такие знакомые и такие желанные ощущения. Я хотела его до невыносимого жара, разгорающегося в моих венах, до белой пелены перед глазами. Хотела настолько, что скажи он мне приехать к нему в другой город, я бы уже паковала чемоданы. Да, я − дура, доверчивая и наивная, но счастливая в эту минуту. Я не уловила момента перемещения в спальню, меня просто подхватили на руки, а через мгновение я уже лежала на кровати. А потом… Отчего-то пристальный взгляд Стаса глаза в глаза, непривычно нежное движение рукой по моей щеке. Я, прикрыв на секунду глаза, растворяюсь в этой неожиданной ласке. Он снимает с меня вещи, осыпая шею, грудь дорожками поцелуев, опускаясь ниже по животу.

− Стас, не надо, − я пытаюсь поднять руками его голову, но все мои попытки нещадно пресекают, прижав ладони к постели. – Стас, пожалуйста, не надо.

− Дин, хватит стесняться, просто расслабься.

− Давай без этого?

− Болонка, ты бесишь, − Франц неожиданно поднялся с кровати, лишая меня своего тепла. Я даже успела подумать, что он психанул, но, выдернув из висевшего на спинке стула халата пояс, Стас снова направился ко мне.

− Руки давай.

− Нет, – я отползла к изголовью, отрицательно качая головой. Но слушать, конечно же, меня никто не стал. Он просто связал мои запястья поясом, а второй его конец привязал к ножке кровати, перекинув для этого, меня на самый край постели.

− Ты псих!

− Не ори, ребёнок спит.

− Стас, развяжи меня, − дернув пару раз руками, меня начала накрывать паника, необъяснимая зависимость между связанными руками и выплеском адреналина.

− Ч-ш-ш, не дергайся и дыши, − он лёг рядом, нежно поглаживая мой живот, давая время немного успокоится. − Надо же твою зажатость как-то лечить.

− Странные методы.

− Есть другой способ, но тогда ты станешь алкоголичкой, – он рассмеялся, и его губы заскользили по груди, опаляя чувствительную кожу жаром своего дыхания, при этом рукой стягивая с меня трусики. − Станет неприятно, просто скажи.

− Псих… Ненормальный… Извращенец… − упорно процедила сквозь зубы, а дальше слов не осталось, как и мыслей, страха, неловкости, стеснения. Только волны жара, накрывающие меня с головой, всхлипы и едва сдерживаемы стоны от каждого его движения, заставляющие меня содрогаться и бесстыдно раскрываться ему на встречу.

Нарастающий гул в ушах, сорванный вздох и разум, полетевший вниз с обрыва. Сильные пальцы, развязывающие узел на моих запястьях. Губы, с жадностью обрушившиеся на мой рот, и Стас внутри меня, одним толчком лишивший меня воздуха. Я, сдерживая вскрик, уткнулась в его плечо, а он прижал меня ещё сильнее к себе, заглушая мои стоны и продолжая почти вбиваться в меня, подводя с каждым толчком всё ближе к взрыву. Тело задрожало, заставляя выгнуться дугой в его руках, пробивая каждое нервное окончание острыми импульсами, резко подбрасывая и разрывая сознание на клочки. Шумный выдох Стаса сквозь зубы, и он, зарывшись носом в мои волосы, замирает. Мы не шевелимся, оставаясь всё также сплетенными друг с другом, выравниваем дыхание. Двигаться не хотелось от слова «совсем». Франц первый приходит в себя, приподнимаясь, ложится на спину, снимает защиту и прижимает меня к себе, целуя в висок.

Глава 16

− Мне вызвать такси? – провожу кончиками пальцев по щеке Стаса.

− Оставайся до утра, только при Ромке не светись, – он прижимается губами к моему запястью. − Я утром отвезу его в школу и вернусь.

− Хорошо, – отчего-то на душе после его слов стало тепло. Да, он не хочет знакомить меня с сыном, но и среди ночи не выставил за дверь. Я не могла его упрекнуть. Наверное, от того, что понимала: наши встречи могут прекратиться в любой момент, а ребенок начнет задавать вопросы, и Стасу будет тяжело объяснить ему положение вещей. Семь лет − это не тот возраст, когда ты понимаешь взрослых.

Этой ночью я заснула почти мгновенно, удобно устроившись в объятьях Стаса. Пробуждение было тяжелым и неохотным, но ужасно хотелось в туалет. Прислушавшись, не услышала ни разговоров, ни шума. Наверное, Стас с сыном уже уехали. Набросив его халат, я вышла из комнаты. Расслабленная и ещё не до конца проснувшаяся, я возвращалась в комнату с желанием лечь обратно в постель и еще немного поспать, пока не вернулся Стас.

− Здравствуйте! – неожиданно раздался детский голос, заставляя меня обернуться.