− Чего я там не видел? Всё в прошлый раз рассмотрел, – он прикрывает дверь, стягивает с себя майку и шорты, подходит ближе, вставая под тёплые струи воды рядом со мной. А я просто офигеваю от его бестактности. Стою истуканом и, как рыба, то открываю, то закрываю рот, путаясь в собственных мыслях и желании сказать ему пару «ласковых». Но весь этот рой в моей голове быстро разлетается, когда его ладонь по-хозяйски ложиться на мою спину поднимаясь всё выше, пока пальцы не зарываются в мокрые волосы. Он притягивает меня к себе и сминает мои губы в жестком поцелуе, от которого связь между мозгом и здравым смыслом перестает функционировать напрочь. Блин, почему именно этот несносный мужчина так на меня действует? Только он одним своим присутствием разгоняет моих демонов, заставляя их прятаться по углам моего сознания и скромно помалкивать. Ни один из тех, кого я пыталась подцепить в клубах, так на меня не действовал.

− Стас… − немного отстраняюсь, − я же тебе не нравлюсь.

− Твоя выдумка, − он лишь сильней сжимает меня в своих руках, прокладывая дорожку из поцелуев по шее и плечу, и я чувствую, как он улыбается.

− В смысле?

− Я лишь сказал, что ты неопытная, а остальное ты сама придумала, – а вот сейчас мне хочется его ударить, что я собственно и делаю, с силой прикладываясь ладонью к его плечу. Стас смеется, ловит мою руку, и неожиданно целует запястье, а от его взгляда сердце делает кульбит. − Ну так что, будем херней маяться или делом займемся?

− Ты…

− Скотина, − усмехаясь, заканчивает за меня. − Я это уже слышал, – улыбаюсь и тянусь к нему, целуя его первой.

***

Стас предложил подвести до дома. Отказываться я не стала, меня так и подмывало спросить его о такой перемене в его поведении. Там, в душе фитнес-центра, не было жестких подколов, не было попыток вывести меня на эмоции, не было грубости. Был секс, жаркий, страстный и даже где-то нежный. Это пробудило во мне много вопросов.

− Что за мысли крутятся в твой белобрысой головке? − спросил Стас, заметив, что я притихла.

− Почему ты сегодня такой?

− Какой?

− Не знаю, спокойный, что ли. Где привычные издевки? И что это за внезапная симпатия? Не с кем было потр*хаться? Или луна в какой-то особой фазе сегодня?

− Сколько вопросов, – Стас смеётся. – Почему внезапная симпатия? Ты, когда не тупишь, вроде ничего.

− Я серьёзно.

− Я тоже. – Стас закуривает, приоткрывая окно. − Болонка, вот ты иногда дура дурой, а иногда вроде ничего, проблески интеллекта случаются. Да и фигурка у тебя аппетитная. Думаю, с возрастом, когда твой затянувшийся пубертатный период закончится, ты станешь шикарной женщиной. Поэтому, пока ты не включаешь режим идиотки, можешь рассчитывать на моё расположение.

− Это ты мне сейчас так завуалировано предложил время от времени встречаться для секса? − спрашиваю, невольно приподнимая бровь от удивления.

− Говорю же, иногда твой мозг очень хорошо работает, жаль, случается это не часто, – он выбрасывает окурок в окно и забрасывает в рот мятный леденец.

− Франц, я вот даже не знаю: ударить тебя сейчас, нахрен послать или сделать вывод, что комплименты ты делать совсем не умеешь?

− Выбери что-то одно, – Стас снова улыбается и паркует машину у моего подъезда.

− С комплиментами, Станислав Львович, у вас совсем туго, – это очевидный факт, и наше с ним общение − тому подтверждение.

− Иди уже.

− И тебе спокойной ночи!

***

Воскресенье я провел с Ромкой, ездили с ним на картинг, развлекались.

− Пап, а почему мама больше не приезжает? − спросил Ромка, когда мы с ним обедали в местном кафе.

− Маме уже нельзя ездить так далеко.

− Потому что у меня скоро появится сестра, да?

− Всё верно, Ром. Но ты можешь поехать к маме на весенние каникулы, если хочешь.

− Хочу. Ты меня отвезешь?

− Отвезу. Только ещё неделю надо походить в школу.

− Замётано, – выдал сын.

− Это что за слова?

− Какие? Я же не матерился, − на его лице отразилось истинное удивление, хотя разговор у нас с ним уже был по поводу таких выражений.

− Ещё бы ты матерился! Я бы тебя язык перцем намазал сразу. Надевай куртку и поехали домой, тебе ещё уроки делать.

− Уроки-и, – обреченно протянул Ромка, − такая дрянь. Может, ещё покатаемся?

− Роман Станиславович, вы не думаете, что вам по возрасту ещё не положено выражаться такими словами? − окинул сына строгим взглядом, специально перейдя на официальный тон. Ромка знал, что, если я стал обращаться к нему, как к взрослому, то его дело труба.

− Ну, я же ничего плохого не сказал.

− Роман.

− Извини, пап. Я больше так не буду, – буркнул сын и поспешил на выход из здания.

− Оболтус, − я усмехнулся, натянув на его голову шапку. Ромка порой очень походил на меня. Правда, в его возрасте мы уже жгли резину за гаражами, сдавали найденные там же бутылки, чтобы на вырученные деньги купить в киоске жвачку. Подражали более взрослым товарищам, начиная употреблять заковыристые и матерные словечки в общении друг с другом. Но рамки дозволенного мы всё равно знали и при родителях лишнего себе старались не позволять.

Глава 12