Читаем Мой визави полностью

− Это и должно быть больно, − ещё поцелуй, уже на изгибе шеи, и снова шлепок. Её дыхание сбивается. – Лучше, чтобы, как минимум, ещё пару дней было больно, для закрепления эффекта, − Пять шлепков, и, несмотря на вскрики, она сама подставляет свою попку под удары, уже ожидая их. Как быстро вошла во вкус. У самого голова кругом от её покорности и податливости. Заигрался. Скольжу ладонью в её трусики, Динка прогибает спину, прижимаясь ко мне. Влажная, готовая, всхлипы смешаны со стонами. – А это ещё одно наказание, чтобы впредь думала, прежде чем набирать мой номер среди ночи, – убираю руку, оставляя её ни с чем. Разочарованный стон срывается с её губ. Ну, а что ты хотела девочка? За всё надо платить, иногда вот таким образом. Выхожу из квартиры, быстро спускаясь по ступенькам вниз, иначе могу плюнуть на всё, вернуться и трахнуть её прямо у того проклятого шкафа. А так пусть помучается немного. В следующий раз будет думать, прежде чем тащить свою задницу на сомнительные мероприятия среди ночи.

Закуриваю, садясь в машину, и смеюсь, понимая, что сам попал на свой же крючок. Хоть дрочи теперь в душе, как подросток, мать вашу. Долбаная девка, свалилась же на мою голову.

Поспал всего часа два. Несмотря на то, что сегодня суббота, работы было поле непаханое. Ещё, как назло, накопилось много корреспонденции, а курьера в выходной день фиг вызвонишь. И тут в мою голову пришла замечательная идея. Какого это лешего я один мучаюсь от недосыпа? Пусть принцесса и побегает, трудотерапия за плохое поведение.

Настойчиво набираю её номер. На десятый раз она всё же поднимает трубку, зевает, пытается юлить и избежать трудовой повинности. Через час всё-таки появляется в моём кабинете: заспанная, без косметики на лице, волосы собраны в низкий хвост. Огрызается, дерзит, чем меня просто выбешивает. Но вместе с тем не могу сдержать улыбку. Вот ребёнок ребёнком, честное слово. Сама накосячила, а теперь дуется, как мышь на крупу. И эти её глаза голубые, как два озера. Когда сердится, они, словно в лёд превращаются, красивый и обжигающий. Чтобы это лицезреть, хочется злить её ещё больше. После ухода Динки погружаюсь с головой в работу, прерываясь лишь на обед.

Динка появляется в моём кабинете только к вечеру, бросает на стол четыре именных конверта и с тяжёлым вздохом опускается в кресло.

− Адресатов не было на месте.

− Что-то ты долго, – поглядываю на часы.

− Издеваешься?

− Есть немного.

− Кофе хоть нальешь?

− Самообслуживание, местная кухня от двери налево, – Болонка, закатив глаза, встает с места. – И мне заодно принеси, черный без сахара.

− Я думала, у таких больших мальчиков бывают помощники.

− Бывают, но у помощниц есть выходные.

− Или ты просто и помощницу задолбал, что она убежала от тебя?

− Кофе неси, − рыкнув, Болонка вышла из кабинета, бурча что-то себе под нос.

− Ваш кофе, Станислав Львович, – неправдоподобно скалясь, Динка поставила мою чашку на стол. – Не подавитесь.

− Вот умеешь же быть хорошей девочкой, когда захочешь, – улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла и отпивая горячий напиток.

− Франц, ты меня бесишь, но у меня сегодня просто нет сил, чтобы послать тебя к черту, – она садится на кресло напротив, ненадолго запрокидывая голову.

− Хреново после вчерашнего загула? Таблетку дать?

− Нет, выпила уже.

− Если подождешь, то, так и быть, домой отвезу, страдалица.

− У меня тренировка сегодня.

− Змия из себя выгонять пойдешь? Похвально.

− Ты допил? Давай чашку, – она встаёт с места.

− Зачем?

− Помою сразу, − допиваю кофе и протягиваю ей посудину.

− Болонка, ты знаешь, что излишнее стремление к чистоте − это признак сексуальной неудовлетворенности? Это, кажется, дядюшка Фрейд говорил.

− Знаешь, что, − Динка разворачивается и с грохотом ставит обе чашки на стол, − сам помоешь, − и под мой смех выходит за дверь.

***

Вот же самоуверенный индюк. Нет, ну вот почему надо быть обязательно таким козлом? Стоит только проникнутся к нему благодарностью, как он снова заставляет себя ненавидеть.

Физическая нагрузка помогает избавиться не только от мыслей о Стасе, но и почувствовать себя значительно лучше. Головная боль, наконец, утихает. Закончив, спешу в душ. Уже смываю с себя мыльную пену, как слышу чьи-то шаги.

Я едва не вскрикиваю, когда распахивается дверь душевой кабинки.

− Ты испугал меня, − подумав, что никого в зале в это время нет, я не стала закрываться, и, видимо, зря. Стас стоит у распахнутой двери и нагло меня рассматривает. − Блин, отвернись хотя бы.