Для Арчила прошлое, настоящее и будущее – одно и то же. В нём живёт целый народ и вся его история. Арчил не индивид, а личность: его жизнь нельзя рассматривать отдельно, она не имеет смысла, если не укоренена в жизни других, если не увековечена существованием других.

Для Арчила руссоистский индивидуализм и картезианский рационализм – мерзость. Но он любит Францию, особенно Париж. Париж для него – символ цивилизации.

В Париже он и умирает в 1971 году, сражённый лейкемией. Прежде чем покинуть нас, он исповедуется в своих грехах и причащается Тела и Крови Христовых из рук отца Эли Мелия, настоятеля православного прихода Святой Нины. Его последние слова обращены к дочери – моей матери: «Возвращайся в Грузию, как только страна освободится от коммунистического ярма, и позаботься о нашем народе».

Мне 9 лет. Моё страдание велико, почти невыносимо. Ушёл не дед – ушёл отец. Он –основание, память и достоинство всего нашего рода.

КРОТКИЕ

Среди моих предков по материнской линии главенствуют Гедеванишвили. В отцовской же ветви выделяются Дианины.

Павел Афанасьевич Дианин – первый в роду, о ком осталась память. С 1837 года он настоятель Преображенской церкви в селе Давыдово, что в 20 км на восток от Владимира. У него пятеро детей, все – мальчики.

Один из них, Александр, – мой прадедушка. Он занимается медициной и химией в Санкт-Петербурге, работает ассистентом профессора Александра Порфирьевича Бородина.

Бородин не только химик, но и музыкант. Бородин – внебрачный сын князя Луки Гедеванишвили, т. е., скорее всего, приходится мне родственником.

Дианин приглашает его в Давыдово. И там, в избе, построенной Павлом Афанасьевичем для своих детей, три лета подряд Бородин пишет свою знаменитую оперу «Князь Игорь», музыкальный шедевр, основанный на русских народных традициях.

Бородин очарован личностью Павла Афанасьевича. В сентябре 1877 года, после первого летнего отпуска в Давыдове, он пишет Дианину: «Это такая воплощённая простота, доброта и теплота, какую я могу себе представить только в человеке, вышедшем из народа, но никогда не выходившем из народа. Сколько в нём врождённой, тонкой, настоящей – не буржуазной европейской – деликатности, любезности, простоты без всякой принуждённости, услужливости без низкопоклонства. Мы с ним жили душа в душу, хотя виделись, собственно, не особенно часто и много (…). А уж как он вас-то всех, т. е. детей своих, любит! Такого отца надобно поискать, да поискать! И при всём этом известная давыдовская замкнутость, сдержанность по части выражения чувств, застенчивость никогда не дают ему высказывать вполне, что он думает и таит. Заветные мысли прорывают (…) как бы случайно, против его воли, и выражаются не в словах, а в делах. Даже расспросы о вас он делает с какою-то осторожностью, окольными путями, как будто боится спросить именно о том, что его, очевидно, всего более интересует. С какой жадностью он выслушивает малейшие подробности, касающиеся каждого из вас. Хороший человек ваш папан!»2

Бородина завораживает местность: «Давыдовом я доволен донельзя! Как здесь хорошо!3 (…) Сколько ни живал в деревнях, более здоровой и сухой местности решительно не видел. А леса, бор, пойма – ходи всю жизнь, не находишься, гуляй – не нагуляешься. А свобода-то! Свобода какая!»4

Александр Дианин женится на Елизавете, приёмной дочери Александра Бородина. У них в 1888 году рождается сын Сергей. Его крёстный отец – Николай Римский-Корсаков.

В 1900 году Александру Дианину 49 лет. Он крупный учёный: в 1891 году он открыл химическое соединение бисфенол-А, а затем – реакцию конденсации кетонов с фенолами («реакцию Дианина»).

С 1895 года он занимает должность учёного секретаря в Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга, носит звание генерала в чине тайного советника.

Александр Дианин не верен своей жене. Он влюбляется в Марию Хавард, 26-летнюю француженку, живущую в Петербурге уже пять лет. В 1903 году у них рождается сын Павел.

Павел Александрович Дианин, внебрачный сын русского отца и французской матери, узаконенный царем5, – мой дедушка. Он живёт с матерью в центре города, в доме № 6 по Кирочной улице.

В декабре 1918 года эпидемия «испанки» уносит жизни Александра Дианина и Марии Хавард. Павлу 15 лет. Он сирота. В стране Гражданская война. Повсюду голод.

Ему спасает жизнь отец Жан Амудрю6, католический священник прихода Лурдской Богоматери в Санкт-Петербурге: в консульстве Франции он получает для Павла французский паспорт, хотя ранее Мария отказалась от французского гражданства для сына. По паспорту больше нет Павла Александровича Дианина. Написано: Поль Хавард, рождённый от Марии Хавард и неизвестного отца.

Март 1919 года. Павлу 16 лет. За несколько месяцев он потерял своих родителей, имя, гражданство, и навсегда покинул родину.