Читаем Мой путь в рай полностью

- Когда мы начали искать этот вирус, он казался невидимым: ни одно наше антитело к нему не приставало. Вначале мы думали, что вирус настолько чужд по своему строению, что человеческие антитела его просто не распознают. Но мы проделали анализ капсида и обнаружили, что он аналогичен мембране нейрона и антитела не нападают на него, потому что считают частью человеческого тела. И все наши антитела начинают уничтожать и нейроны. С антивирусными химикалиями та же проблема. Все они смертельны. Есть какие-нибудь предложения?

Я напряженно думал. Первое, что пришло в голову, - субвирусы, крошечные паразиты, которые нападают на вирусы и уничтожают их, но я был уверен, что это они уже испробовали. Я слышал как-то о человеке, который создал искусственную иммунную систему. Он вывел бактерию, поедающую вирус, и затем настроил ее таким образом, что она становилась очень восприимчива к действию пенициллина. Вначале бактерия уничтожает вирус, а затем врач уничтожает бактерию с помощью пенициллина. Но любая искусственная иммунная система, созданная нами, будет уничтожать нерв, словно врага.

В интеркоме прозвучало сообщение, адресованное еще не заболевшим в модуле В.

- Всякий, кто за последние двадцать четыре часа не пил воду и у кого нет повышенной температуры, пожалуйста, явитесь на восьмой уровень для срочного помещения в криотанки чрезвычайного положения. Все остальные оставайтесь в своих комнатах. Не ходите в лазарет.

Я посмотрел на Фиделя.

- Они хотят заморозить тех, кто в лучшем состоянии, - сказал он. Надеются, что когда мы найдем решение, сможем их спасти.

- А сколько у них криотанков? - спросил я.

- В их модуле около трехсот. Сможем спасти триста человек.

Хосе рассмеялся.

- Я говорил Фиделю, что нужно открыть внешние шлюзы модуля, и пусть всех вынесет в пространство. Быстрее, чем то, через что они проходят. Мы уже все испробовали - никаких результатов. Антитела не помогли. Мы испробовали субвирусы, но у этих крошек собственная иммунная система. Всякий субвирус, который пытается прикрепиться к нашему вирусу, попадает к нему на обед. С ними мы ни к чему не пришли. Нужно что-то более... элегантное. - В голосе его не было надежды.

- Пытались нагревать вирус, подвергать ультрафиолетовому излучению, всякое такое?

- Да. Лучше всего он воспроизводится при чуть повышенной температуре тела. Конечно, у всех пациентов температура повышается, и вирус начинает размножаться еще быстрее. Мы можем убить его радиацией, их вода и воздух уже очищены, но пациентам в модуле В это не поможет. Они получили вирус в воде вчера. И получили все. Один из самураев оказался агентом ябадзинов. Он нес вирус в специальной полости своего тела; должно быть, извлек его и опустил в питьевую воду. Его уже казнили. Большинство жертв получило двойную дозу: как только стала повышаться температура, они много пили.

- Инфекция очень рассеянная: вирус нападает на все жизненно важные органы. Он вызывает повреждения легких, печени, кожи. Поражает кровеносные сосуды, которые начинают разбухать. Несколько пациентов умерли от тромбов: часть материи оторвалась где-то и по сосудам попала в мозг.

- Ну, по крайней мере убийца умер раньше своих жертв, - сказал я. - Я уверен, ябадзин считал это выгодным. Он променял свою жизнь на тысячи жизней.

- Мы не можем убить вирус, но, может, нам удастся стерилизовать его, - сказал Фидель. - Сейчас мы работаем над этим. Компьютер проверяет, как вирус разрушает репродуктивную систему клеток хозяина. Мы думали, что можем ввести субвирус, который смог бы проникнуть в вирус, в качестве вектора использовать прион или хотя бы нейтрализовать потомство вируса. Мысль казалась не вполне нормальной: прион - это субвирус, который вводит свою ДНК в вирус-хозяин и тем самовопроизводится, точно так же как вирус для воспроизводства вводит свой генетический материал в клетку хозяина. Работая морфогенетиком, я часто создавал вирусы, которые должны были проникнуть в клетки хозяина и внести новую информацию в генетический код. Такие вирусы называются векторами, и с их помощью можно проделывать чудеса. Таким образом, возможно использовать субвирус, такой, как прион, в качестве вектора и ввести новую информацию в генетический код вируса, но на практике это очень трудно, потому что прионы - очень маленькие частицы живой материи, часто всего из нескольких десятков пар аминокислот. Они на грани живого, и я подумал, что будет очень сложно создать достаточно большой прион, который смог бы изменить генетический код вируса. Это вдвойне трудно, так как данный вирус создан как оружие и уже оказался иммунным по отношению к другим субвирусам. Его создатель затратил годы на совершенствование вируса. А у нас только часы, чтобы победить его. Возможно, если бы у нас было несколько месяцев, мы бы что-нибудь нашли. А так Фидель просто сказал:

- Добро пожаловать ждать вместе с нами. Может, тебе придет в голову какая-нибудь мысль.