Читаем Мой путь в рай полностью

Мне хотелось поближе рассмотреть это существо. Одни линии как будто соответствовали экзоскелету, другие - прозрачным мышцам, а синие и желтые нити в прозрачном теле - вены и внутренности. Но ничего из этого я не мог разглядеть ясно. Я быстро протянул руку, словно хотел поймать существо, но оно увернулось и стремительно унеслось над болотом.

На земле ветви, отдельные травинки, какие-то черные насекомые. Сначала мне показалось, что это жуки-сверлильщики, но несколько из них толкали куски темных ультрафиолетовых листьев и сплетали их с помощью ветвей и камешков в небольшие гнезда размером с горсть. Гнезда очень напоминали крошечные хижины. Я перевернул одну, думая, что найду в нем что-нибудь интересное - может, насекомых, играющих в шахматы или высекающих изображения своих богов, - но увидел только толстых больших жуков, ухаживающих за маленькими белыми личинками. Я поставил гнездо на место, и песчаные мухи разлетелись от движения моей руки.

Слишком много подробностей для иллюзии, созданной компьютером. Мир слишком завершен для симулятора. Насекомые, птицы, маленькие рыбки в воде, запахи - всего этого я раньше никогда не видел и не ощущал. И то, что компенсировались особенности моего протезированного зрения, означало, что иллюзия создана специально для меня. Искусственный разум корабля не мог сделать этого для всех - не для семисот человек, одновременно находящихся в симуляторах.

Похоже на ловушку. Я вспомнил людей, умерших в симуляторе, людей, которые не в состоянии оказались перенести иллюзию. Может, их убили? Может, они погибли, как раз не вынеся такой иллюзии, как эта? Я поискал чего-нибудь неуместного: слишком симметричное и здоровое дерево, полоска земли, созданная уравнениями, а не природой. Но листья деревьев пожелтели и сморщились по краям, насекомые поедали друг друга. Поверхность не выглядела так, словно она создана с помощью уравнений: нет слишком большого количества ровных поверхностей и резких линий. Я не нашел ничего неуместного.

Но если кто-то использует такой способ убийства, я решил, что не стану его жертвой. Сунул руку за шею и постарался нащупать место, где происходит соединение с компьютером. Бесполезно. На самом деле мое тело продолжает сидеть в машине, оно полностью отключено от реального мира. Я не могу преодолеть эту иллюзию, сбежать от нее.

Я закричал Кейго:

- Выведи меня отсюда! Я не понимаю больше, где реальность!

Подождал, но ответа не было.

Я коснулся шишки на голове, думая о своем положении. На руке кровь. Я лизнул ее, чтобы проверить вкус. Компьютер раньше никогда не симулировал вкусовые ощущения. Но кровь соленая, и у нее консистенция настоящей крови.

Возможно, это испытание. Может, они хотят проверить, как я буду бороться, если моя жизнь в опасности, подумал я. Я понимал, что не могу преодолеть иллюзию и мне остается только выиграть эту битву. Под вопросом моя жизнь. Но мне было все равно. Я столько раз испытывал смерть в симуляторе, что знал: она означает только конец страданий.

В густых зарослях, по другую строну болота, хрустнула ветвь. Оторвался большой лист со звуком разрываемой бумаги. Я сел и всмотрелся в том направлении: в кустах шло какое-то большое черное животное. На мгновение оно мелькнуло в просвете и снова скрылось в кустах. Черное и волосатое, влажное, словно только что из воды. Еще один хищник, изображенный компьютером, решил я.

Я присел и прицелился лазерным ружьем меж двумя кустами, пытаясь угадать, где оно покажется в следующий раз.

Животное фыркнуло, глубоко вдохнуло. Оно уловило мой запах. Бросилось вперед, и ноги его с громом ударились о землю. Оно прорвалось сквозь заросли и выбежало на небольшую поляну. И остановилось, тяжело дыша, на краю воды в десяти метрах от меня.

Огромный бык, черный, как оникс, с большими широкими рогами. На шее у животного сидела черноволосая женщина в тонком белом платье, которое больше обнажало, чем скрывало ее тело. Она слегка улыбалась.

- Браво... дон Анжело. - Между словами она делала паузы, словно для того, чтобы перевести дыхание. - Ты пришел... снова... чтобы спасти меня?

Она ударила быка по ребрам, тот вошел в воду и направился ко мне.

- Тамара? - Эта женщина не истощенная Тамара, какой я ее знал. Она прекрасна так, как никогда не была прекрасна Тамара. Волосы у нее темные и блестящие. Зубы белые, как хрустальная вода горного ручья. Груды полные и высокие. Но тонкие кости и мышцы говорят о хрупкости, какой тоже не было у Тамары.

- Ты очень... похож... на то... что я помню, - сказала Тамара. Она внимательно наблюдала за мной. Губы ее затвердели. Выражение не было строгим или неодобрительным, скорее она казалась печальной и усталой. Слова по-прежнему произносила с промежутками. То, что даже в симуляторе она запинается, свидетельствует о серьезном повреждении центров речи. И если эта область повреждена, много ли осталось от той Тамары, которую я знал? Я подумал, что мне это в сущности все равно. То, что она наконец отыскала меня, установила контакт, вызывало лишь слабое любопытство.

Но глаза у нее очень живые. Яркие. Неистовые.