Читаем Мой путь в рай полностью

Ябадзинов мы заметили на востоке на расстоянии в десять километров: солнце отражалось от металла их машины. Будет дуэль на открытой местности, проверка самых основ нашего мастерства, малоприятный сценарий. Абрайра направилась прямо на юг, а ябадзины попытались перехватить нас. Напрасно. Они могли выйти на наш курс километра за два до нас, и так оно и произошло. Мы целый час уходили от них, не дали им быстрой победы, все немного повеселели, и Мавро даже начал рассказывать анекдоты. Но тут мы оказались в удивительном каньоне.

Как будто весь остальной мир отстал. Раскрашенные в красное, желтое и белое горы виднелись в дымке в семи километрах от нас, а поблизости поднимались обветренные каменные столбы. Словно поджаренная поверхность Пекаря раскололась, оставив только камень. Я видел на Земле Большой Каньон, но по сравнению с этим он просто трещина. Дальний край его нам не был виден - только бледно-фиолетовое небо и облака на расстоянии.

Вначале огромный каньон показался непреодолимым, но прямо под нами видно было, что местность опускается не вертикально: есть множество склонов и карнизов в скале, и все они очень древние и выветренные. Если повезет, мы можем спуститься на дно каньона.

Абрайра сказала:

- Я за то, чтобы попробовать спуститься. - Ябадзины догоняли нас, и я подумал, разумно ли мы поступаем, но Абрайра продолжала: - И так как я водитель, имеет значение только мой голос. - И она направила машину вниз.

Следующие пять минут продолжалось едва контролируемое падение, мы скользили под углом в сорок градусов, постоянно набирая инерцию, с одной стороны каменная стена, с другой обрыв. Я бросил ружье, зацепился за перекладину сидения ногами и впился в поручень.

Перфекто нервно рассмеялся.

- Я вам говорил уже, что боюсь высоты?

Мавро ответил:

- Не так плохо. Когда ударишься о дно, ничего не почувствуешь.

Абрайра разрывалась между необходимостью уходить от ябадзинов и желанием спускаться помедленней. Машина шла быстро, слишком быстро. Мы оказались на американских горках и чуть не упали в обрыв. Перфекто стонал. Он так вцепился в рукояти своей пушки, что случайно выстрелил в скалу над нами, и поток гравия обрушился нам на головы. Машина идет на воздушной подушке, поэтому ей трудно даются крутые повороты. Мы повернули и обнаружили, что дорога заканчивается тупиком. Абрайра дала полный назад, на такой крутом спуске двигатели только взвыли и машина продолжала скользить вперед. Мы с Завалой прыгнули за борт. Перфекто сидел за передней пушкой, и у него не было возможности выпрыгнуть, Абрайра не могла выбраться из сидения водителя. А Мавро как будто не хотел.

Они пронеслись по карнизу и свалились. Перфекто кричал:

- Ах! Ах! Ах! - словно задыхался.

А Мавро только сказал:

- Не так плохо.

Я крикнул:

- Прощайте, друзья!

И тут они ударились о камень. Я подошел к краю обрыва и посмотрел вниз.

Машина несколько раз перевернулась и остановилась в узкой долине. Еще два поворота, и она свалилась бы со следующего обрыва. Но и первое падение было долгим.

Завала рассмеялся. Я вспомнил последние слова Мавро и присоединился к Завале. А тот лег на камень и хохотал, держась за живот.

Насмеявшись, он сел и спросил:

- Анжело, где твое ружье?

- Осталось в машине.

Он протянул мне свое. Ствол погнулся, использовать его больше нельзя.

- А я упал на свое, - сказал Завала. - Как ты думаешь, долго мы продержимся, если нападем на ябадзинов с голыми руками?

- Секунды три, - ответил я.

Завала рассмеялся.

- Si. Я тоже так думаю. Как ты хочешь умереть: поджариться или упасть? - спросил он, потом пробежал два шага и бросился с обрыва. Когда он ударился, я услышал легкий треск.

- Надо подумать, - сказал я, ни к кому не обращаясь.

У меня не менее десяти минут, прежде чем ябадзины сюда спустятся, достаточно времени, чтобы выработать план. Но чем больше я думал, тем больше мне казалось, что никакой план мне не нужен. Если ябадзины будут спускаться быстро, они упадут с того же обрыва. Может быть, мне даже повезет и никто из них не сумеет спрыгнуть. Мне нужно только спрятаться где-нибудь выше в расщелине и подождать, пока они проедут.

Я начал подниматься, ища место для укрытия. Но стена гладкая, лишь кое-где над ней нависает камень. Этого недостаточно, чтобы спрятаться. Через пять минут я отыскал место, которое в крайнем случае подойдет. На самом верху американской горки, там, где ябадзины вынуждены будут вцепиться в поручень и держаться изо всех сил. Небольшая вертикальная щель; я обнаружил, что если сниму защитные пластины на груди, смогу в нее втиснуться. Я так и поступил.

Думал я о Завале. В нашей группе до сих пор никто не совершал самоубийства. Некоторые из наших маневров в последних тренировках можно было бы назвать безумно рискованными, но не самоубийственными. Но его поступок имеет смысл. Самая болезненная смерть - это смерть в огне, и он выбрал более легкий конец. Однако мне все же казалось неправильным отказываться от борьбы.