Читаем Мой путь в рай полностью

Поэтому я отвернулся и постарался не обращать на нее внимание. Начал играть монетами в кармане, смотрел в иллюминатор. Солнце садилось за Колоном, но я видел платиновый блеск банановых плантаций и огни тысяч городов. По Земле двигалась полоса тени; мир подо мной темнел. В голове зазвучал вызов комлинка; я не обращал на него внимания, потом вообще отключился. В шаттле оказался доступ к банковскому компьютеру. Я воспользовался им, чтобы перевести деньги со счета Эйриша на свой. Потом с помощью компьютера шаттла проверил, не запросил ли какой-нибудь звездный корабль фармаколога. Таких запросов не было. Проверил, нет ли таких запросов с других планетных систем - с оплатой пролета. Кто-то с Дельта Павонис отчаянно нуждается в морфогенетическом фармакологе и готов оплатить пролет на планету, которая называется Пекарь. Корабль греческий, название "Харон" - улетает через пять часов, после того как я доберусь до станции, и мне показалось это большой удачей. Я рассмеялся и запросил данные о Пекаре: небольшая планета, недавно терраформированная, население 174.000 - недостаточно, чтобы содержать морфогенетического фармаколога. Посчитают, что им повезло, если кто-нибудь вообще откликнется. И мне повезло. Я увидел белые пляжи и пальмы, как в Панаме. На заднем плане одна единственная белая гора, как огромный соляной столб, а дальше неровные пурпурные горы. Похоже на место, где я обрету мир. Меня охватила надежда. Я рад был улететь, оставить позади этих смертоносных идеал-социалистов с их планами уничтожения всех государств и выработки нового человечества, забыть звуки бомбардировки джунглей к югу от моего дома, улететь от искусственных разумов с их политическими интригами. От своего мертвого друга. У меня не было планов спасения. Только надежда на спасение. Спасение от смерти. И мне этого казалось достаточно. Я рассказал Тамаре о Пекаре, выдумывал, какой это прекрасный мир, как счастливы мы там будем, пока не охрип, и голос мой звучал, как лягушачье кваканье.

Я лег. Мышцы снова свело, перед глазами вспыхивали огоньки. Вскоре я задремал и увидел во сне теплый радостный день. Я только что продал на ярмарке омоложение. И пошел туда, где на берегу Тамара и Флако строили замки из песка. Я долго стоял и улыбался им, не зная, чему улыбаюсь, потом пошел мимо них.

- Hola! Анжело, куда ты идешь? - спросил Флако.

- В рай, - ответил я.

Флако сказал:

- Ха! Отличное место! У меня там живет двоюродный брат.

Тамара и Флако улыбались мне, а я прошел мимо них. Посмотрел на пляж. Вдалеке только песок, и я понял, что устану задолго до того, как пройду весь берег. Над мной в воздухе неподвижно висели чайки. Я развел руки и подумал, что ветер подхватит меня и я полечу, как птица. На руках у меня выросли перья, и я начал подниматься. Держал руки широко расставленными и медленно поднимался в небо.

Флако крикнул Тамаре:

- Смотри. Эта большая чайка сейчас капнет на тебя.

Я посмотрел вниз. Флако со смехом указывал на меня. Я поманил Тамару за собой и устремился вниз, к ней. Она только что отвернулась.

Флако достал из одного кармана брюк красный мячик, а из другого котенка. Я полетел дальше, а Флако и Тамара начали играть с серо-белым котенком на пустом берегу под никогда не заходящим пурпурным солнцем.

3

Дверь шаттла ударилась о металл шлюза, разбудив меня, и шум двигателей смолк. Металл ракетных двигателей застонал, мгновенно остывая, переходя от почти расплавленного состояния к почти абсолютному нулю. Я ждал. Эйриш мертв уже пять часов - достаточно времени, чтобы смерть его была обнаружена. Любой нашедший его тело заметит отсутствие глаза и поймет, почему я взял его. Я выругал себя, что не догадался так изуродовать Эйриша, чтобы не было заметно отсутствие глаза. Боялся, что когда откроется дверь, меня будет ждать протеже Эйриша или, что еще хуже, служба безопасности, которая отправит меня назад в Панаму. Я не открывал шаттл, ждал, не потребует ли кто, чтобы я ее открыл.

Тамара лежала в сундуке, глядя в потолок и мигая. Введенный антимозин действовал, температура упала, началось восстановление функций мозга, но еще слишком рано, чтобы судить о степени улучшения. Я попытался поднять ее, растирал кожу, говорил:

- Пожалуйста, Тамара, проснись! Я не могу держать тебя дольше. Ты должна встать и идти сама! - Рот у меня пересох. Я продолжал хлопать ее по лицу и кричать: - Проснись! Киборги идут! Киборги поместят тебя в мозговую сумку!

Но угрозы на нее не действовали. Во время перелета она обмочилась; одежда ее была мокрой.