Читаем Мой путь в рай полностью

Тамара совершенно неподвижно сидела на кровати, чуть наклонившись вперед. Я протянул руку и коснулся ее шеи, чтобы нащупать пульс. У нее не было пульса. Я включился в монитор сновидений, чтобы проверить, регистрируется ли активность мозга. Впрочем, это ничего не значит: я знал, что пока живы отдельные нервы, люди могут видеть сновидения даже через сорок минут после смерти. Эти мгновенные вспышки называются "снами мертвецов". Но монитор оставался пуст. Я стащил Тамару на пол и применил ВСЛД (восстановление сердечно-легочной деятельности). Начал массировать ей сердце и вдувать воздух в рот, но она не реагировала.

Я знал, что скоро прилетит шаттл, поэтому побежал за своей медицинской сумкой и достал раба - это миниатюрный прибор с компьютером, который заменяет рефлексы нервной системы. Иглы прибора я вонзил в мозг Тамары, сразу над поддерживающим позвонком. Включил раба, и Тамара начала хватать ртом воздух; я отладил раба, так что ее сердце забилось ровно, выровнялось и дыхание. Это ничего не значило: раб может заставлять ее тело функционировать, даже если мозг погиб или изъят.

Долгое время я проверял монитор: он оставался пуст, никаких признаков активности мозга, нет даже снов мертвецов. Я отключил раба, и Тамара тут же прекратила дышать. Есть вероятность, что она выживет, очень слабая вероятность, но для этого ее нужно немедленно поместить в больницу. Но я не мог этого сделать. Слишком велики шансы, что она претерпела серьезную травму мозга, и даже если новые клетки мозга можно вырастить, в них не будет ее воспоминаний, ее личности. И она всю жизнь будет сталкиваться с людьми, которых не помнит.

Я отвел ее маску, чтобы в последний раз взглянуть на лицо. Очень бледное и совершенно неподвижное. Слеза выскользнула из левого глаза и медленно пробиралась по щеке. Я смахнул ее и удивился тому, что у нее по-прежнему высокая температура. Закрыл ей глаза и прошептал слова, которые произносят все рефуджиады над своими мертвыми товарищами:

- Свободна наконец!

Я не мог видеть ее совершенно неподвижной, поэтому снова включил раба, просто чтобы услышать ее дыхание. Так она словно жива, хотя это всего лишь имитация жизни.

Я начал думать, что делать дальше, и прежде всего сложил одежду в небольшую сумку. За мной три мертвых тела, и я не рискну показаться в панамском суде. Я знал, что нужно что-то сделать с Эйришем. Услышал за собой шум, повернулся - никого нет. Я прошел на кухню, взял медицинскую сумку, заполнил бутылочку синтетической кровью, но пролил большую часть крови на стол, потому что у меня тряслись руки. Потом спустился вниз по лестнице, где на полу лежал Эйриш, снял газовую маску у него с лица, взял скальпель и вонзил лезвие ему под правый глаз. Повернул лезвие, пока не вырезал глазное яблоко. Глаз я опустил в кровь, взболтал бутылку и сунул ее в карман. Снова услышал за собой шум, обернулся - никого нет. Стук продолжался, и я понял, что это стучат мои собственные зубы. Я начал тяжело дышать, чаще забилось сердце.

Скальпелем я разрезал горло Эйриша от уха до уха.

- За Флако, ты, убийца, ублюдок, - сказал я. Смотрел, как хлынула из горла кровь. И когда она перестала течь, я почувствовал, что и во мне что-то умерло. Я считал, что Бог накажет меня. - Насц... на него, если он не понимает шуток! - сказал я. Смеялся и плакал одновременно.

Я обыскал карманы Эйриша и нашел банковскую карточку и книгу "Святое учение Твилла Барабури", а также несколько ножей, отвертку и два "коктейля конкистадоров" - капсулы со стимулянтами и эндорфином, их нужно раздавить зубами, и наркотики усваиваются мгновенно. Солдаты принимают эти коктейли в бою, чтобы успокоиться и ускорить свои рефлексы, но кое-какие составляющие в них вызывают привыкание, и их нужно принимать во все увеличивающихся дозах. Эти капсулы практически бесполезны, потому что я не знаю их точного содержимого и поэтому не смогу их перепродать. Но я фармаколог и не могу спокойно выбрасывать медикаменты, поэтому я положил их в карман вместе с другими вещами Эйриша. Потом сложил лазерное ружье, сунул его в сумку и вернулся в спальню, чтобы взять свои монеты.

Тамара по-прежнему лежала на кровати, глаза ее открылись - это побочный эффект действия раба, подключенного к ее мозгу. Роясь в шкафу в поисках монет, я почувствовал холодок на спине. Мне показалось, что Тамара смотрит на меня, и у меня затряслись руки.

- Если уйду без нее, подумал я, никогда не освобожусь от ее призрака.

Мне все равно, мертва она или нет. Я хотел взять ее с собой. Разве она сама не хотела уйти? И даже если мозг ее поврежден, мы можем так спрятаться, что Объединенная Пехота никогда не найдет ее. Я решил взять ее с собой, даже если она начнет разлагаться у меня на руках. И, приняв такое решение, ощутил безумную радость. Почувствовал, что инстинктивно принял верное решение.