Читаем Мой путь в рай полностью

Абрайра отчаянно вела машину на восток, пока мы не добрались до травянистой саванны, потом повернула на север. Меня удивил страх моих компадрес. Небо оставалось ясным, ветра не было. День солнечный и приятный. От жары мне скоро стало плохо, и меня вырвало. Если бы не жара и головная боль, поездка была бы даже приятной. Я хотел верить, что тревога моих друзей чрезмерна.

Но в саванне я сам увидел тревожные признаки. Светло-оранжевые вьюнки с пыльными красными листьями, похожими на тонкие языки, окружили меня острым кислым запахом апельсинов; желтые стручки на деревьях приобрели запах конфет. Ящерица размером с монитор, с одним глазом на верху головы, а другим - сзади, плюнула в нашу машину луковым соком, маленькие восьминогие личинки размером с мышь рассыпались среди листьев и ветвей, оставляя острый запах своих земных аналогов. Экошок.

Мы примерно час шли на север и увидели обширную полосу сожженной травы. Тут прошли тысячи машин на воздушной подушке. Мы отстали от них на день.

- Куда отправимся? - спросила Абрайра. - Пойдем следом?

- Самое разумное было бы вернуться к Кимаи но Джи, - ответил Мавро. Мы добрались бы туда за полдня.

Но он говорил это зря. Вернуться мы не могли. После того, что сделали. Даже мысль о движении в том направлении вызывала у меня чувство вины. Я не мог бы вернуться и снова увидеть, что мы сделали с Мотоки, даже ради спасения своей жизни.

- Я думаю, на северо-восток, - сказала Абрайра. - В том направлении горы. Пройдем на северо-восток до внутреннего моря Аруку Уми, оттуда прямо на восток до океана. Мавро, ты поведешь. Мне нужно отдохнуть.

Я не говорил о растущем чувстве страха. Абрайра права: безопаснее сейчас отыскать убежище, и мое ощущение экошока не стало бы фактором в ее решении. Я считал себя неэгоистичным и храбрым человеком, а такие люди должны в качестве награды обладать способностью подавлять боль и быстро приходить в себя после болезни. И пока я храбр, чуждое окружение меня не погубит.

Остальную часть дня машину вел Мавро, а я пытался уснуть. Несколько раз открывал глаза и видел мрачный ландшафт - огромные пространства красного песка и скал, почти без растений. Солнце светило так ярко, что каждая тень отчетливо выделялась: все, что на свету, видно было в мельчайших подробностях; то, что в тени, вообще переставало существовать, как будто проглоченное черной дырой, продолжавшей втягивать в себя свет. Однажды Мавро разбудил нас и показал стаю небольших красных песчаных крабов; эта стая тянулась на много километров. Крабы двигались на север по сухой равнине, абсолютно лишенной пищи; они словно шли ниоткуда в никуда.

Я подумал о планах Гарсона о завоевании ябадзинов. Пока все идет хорошо, но я не верил, что нам будет продолжать везти. План зависит от слишком многих факторов. Мы пробились сквозь ябадзинов и не дали им завязать сражение. Если нам повезет, они осадят Кимаи но Джи, и исход этой осады нас не интересует. Мы взорвали все хранилища горючего вместе с промышленным районом и дирижаблями Мотоки. Ябадзины не найдут в городе средств для передвижения, а если захотят перевозить солдат и вооружение назад к Хотоке но За в дирижаблях, Гарсон был уверен, что наш шаттл, полный людьми и кибертанками, сумеет этому помешать. Но главный фактор колумбийцы. Гарсон рассчитывал на то, что колумбийцы восстанут против ябадзинов и присоединятся к нам. Он считал, что у них нет чувства чести. А я считал, что его план даст неожиданные и неприятные последствия.

Мы весь день шли холмами и лесами живых mizu hakobinin, огромных животных в форме бочек для воды. В свой первый день я видел их кости в симуляторе и по незнанию принял за "коралловые деревья". Думал, что это скелеты растений. Я пытался справиться с окружением, устанавливая ассоциации, сравнивая растения и животных с чем-то знакомым на Земле. Желтые лианы-паразиты, свисающие с mizu hakobinin, как кишки с живота раненого шакала, не очень отличаются от эпифитов и вьюнков Южной Америки. Мускусные броненосцы видны были повсюду, они рылись своими крошечными лапками в листве, оставляя за собой вонючий след и полуобглоданные ветви. Главное травоядное - по функции олень, по внешности мешок с картошкой. Мы проезжали кусты, на которых висели сладкие плоды в форме почек и гнили на солнце, а тысячи опаловых птиц и крошечных грызунов пожирали эти плоды. Похоже на поля манго, где кормятся макао и опоссумы. Много часов мы пересекали большое море Аруку Уми, потом оказались в лесу больших, с перечным запахом, сине-серых деревьев, со стволами в форме веретена, с красными пузырями, наполненными газом, эти пузыри свисали с каждой ветки и качались в воздухе. Похоже на леса водорослей в земных морях. Лес очень редкий, и ехать через него легко. Но ассоциации не выдерживали, не облегчали боль, и я все время обнаруживал, что они рвутся.