Читаем Мой путь в рай полностью

Дважды над головой проходил больший спутник Пекаря - Роджин, старик, и один раз меньший - Шинджу, жемчужина. Мне по-прежнему трудно было смотреть. Все перед глазами расплывалось. На рассвете Шинджу встала вместе с солнцем, и на несколько мгновений солнце оказалось в частичном затмении. Мы по-прежнему не нашли следов армии и начали приходить в отчаяние. Глаза у меня болели, и я большую часть времени держал их закрытыми.

Абрайра сказал скорее себе, чем нам:

- Должно быть, они двигались, не разбивая лагерь. Может, опасались преследования ябадзинов. А может, узнали что-то важное и решили продолжать движение всю ночь.

Если она права, мы отстали от своих компадрес по крайней мере на день. Солнце уже освещало многоцветные ленты oparu no tako, и это болезненно действовало на мое зрение. Я потер виски и сдержал стон. У нас есть о чем беспокоиться: без помощи от Гарсона мы даже не знаем дороги к Хотоке но За. И если наши компадрес ушли далеко, мы их не найдем: вряд ли машины оставят заметный след на твердой почве пустыни. Делая непрерывные зигзаги, чтобы отыскать следы, мы все больше отстаем от них. Земля поросла многочисленными белыми растениями, целый лес высотой в метр, похоже на грибы, пропеченные и съежившиеся. Но наша армия могла пройти здесь и все же не оставить ни следа.

Компас мало помогал на длительных расстояниях. Материк Кани по форме напоминает краба, с головой, указывающей на север. Хотоке но За расположен на юго-восточном, а Кимаи но Джи - на северо-западном побережье континента. Мы могли двинуться прямо на юго-восток, но на пути нас ждали бесконечные джунгли, большие каньоны и горы между нами и Хотоке но За. Легко можно потратить много времени, отыскивая проход в горах, или застрять в непроходимых джунглях. Однако на карте видна была обширная равнина на северо-востоке, внутреннее море и лишь несколько незначительных холмов и хребтов. Там холодно, зимой почва промерзает, и мало растений сумели приспособиться к этим суровым условиям.

Перфекто считал, что мы должны двинуться прямо на север, добраться до моря и потом по его берегу спуститься к Хотоке но За. Если не будем останавливаться, можем добраться до Хотоке но За одновременно с нашими companeros.

Мавро горячо возражал.

- Мы должны попытаться отыскать след наших компадрес, - заявил он. Поступать иначе - значит струсить.

И я на этот раз приветствовал образ мыслей Мавро, его macho [крепость, сила (исп.)]. Я хотел как можно скорее отыскать армию, но слишком устал, чтобы спорить. Абрайра неохотно согласилась с Мавро и начала делать широкий поворот на юг.

В полдень появились отдельные полосы ультрафиолетовой травы на белом цементе, а вдали виднелось целое поле спутанной растительности, обширная саванна с туземными травами. У меня вызывала отвращение мысль о том, что придется пересекать эту саванну.

Солнце засветило ярче, словно кто-то повернул выключатель. Я все время смотрел на саванну и подумал, что над нами разошлись облака и солнце стало светить в полную силу. И не вспомнил бы об этом больше, если бы Абрайра не сказала:

- Черт возьми, кто-нибудь еще видит это?

В голосе ее звучала тревога, и я немедленно посмотрел вверх. Никаких облаков над головой не было.

- Да, я тоже вижу! - нервно крикнул Мавро. - Солнце только что стало ярче!

Абрайра сказала:

- Si, вот почему Гарсон двигался всю ночь. Должно быть, получил сообщение, прогноз от спутника связи Мотоки и решил побыстрее добраться до безопасного места.

Я по-прежнему соображал с трудом.

- Что произойдет? - хотел я спросить, но произнес только: - Что?...

- Солнце увеличило светимость! - сказала Абрайра. - Все начинает нагреваться. Через двадцать два часа средняя температура на всей планете возрастет на восемь градусов. И начнутся бури, каких вы никогда не видели: ветер в пустыне достигает скорости в 150 километров в час, а песчинки могут разорвать на части. Небо становится коричневым от поднятого в пустыне песка. Японцы называют такой коричневый воздух chairo no sunaarashi, чайные ветры. Нужно побыстрее убираться из пустыни!

Абрайра повернулась ко мне и воскликнула:

- Боже, что с твоими глазами?

- Болят, - ответил я, и все посмотрели на меня.

- Они у тебя скошены, - сказал Мавро, наклоняясь ко мне. - Смотри на мой палец! Сосредоточься! - Он поднял палец вверх и провел им вперед и назад. Я не мог следить за ним.

- Когда сосредотачиваешься, они немного распрямляются, - сказал Мавро, качая головой.

- Тебе досталось больше, чем мы думали, - сказала Абрайра. - Прости, Анжело. Надо было немедленно заняться тобой. Ты врач, что нам с тобой сделать?

Должно быть, я оказался в шоке. Попытался сосредоточиться и вспомнить, что делать в случае сотрясения, но ничего не смог вспомнить. Перфекто уложил меня и дал воды. Он порылся в медицинской сумке и отыскал антикоагулянт для приема внутрь и противовоспалительное. Лучше, чем ничего, и у меня не было сил давать ему новые указания.