Читаем Мой путь полностью

После этого мы оформили заявку на изобретение и отправили ее на экспертизу - там было четыре автора. Ждали очень долго. Наконец месяца через три пришел дивный ответ. Оказывается, в Госкомитет по изобретениям одновременно, в тот же день пришла заявка от коллектива авторов из НАТИ на центробежный масляный фильтр с активным приводом. Чертеж был очень похож, но чуть-чуть не такой как у нас. Нам было предложено объединиться с авторами из НАТИ и оформить общую заявку. Я уже слыхал про подобные случаи. Московские ученые по совместительству работали экспертами в комитете по изобретениям. Когда им попадалось что-то интересное, они эту заявку притормаживают и подают другую от своего имени. Нам еще повезло. Могло быть и так, что их заявка поступила на день раньше. Мы решили не конфликтовать и оформили новую коллективную заявку. Количество авторов достигло 21.

* * *

После двух лет работы конструктором, в 1965 году я вдруг ощутил, что мне не хватает моих знаний английского. Да и вообще вдруг захотелось учиться.

В Минске были хорошие курсы английского языка при Окружном доме офицеров. Я решил пройти эти курсы. Оказалось, что попасть на них не так просто. Людей с улицы туда не брали. Формально курсы были предназначены для жен и детей (старше 16 лет) офицеров. Эта категория обучалась на курсах бесплатно. Люди посторонние принимались на курсы только при условии, что они принесут с места работы письмо, в котором сказано, что такая-то организация просит зачислить их работника на курсы, поскольку знание иностранного языка необходимо ему по роду работы (зачем простому человеку английский язык?). Для этой категории слушателей обучение было платным. Поскольку в числе дел, которыми я занимался, была патентная экспертиза, получить такую бумагу в отделе кадров завода для меня не представляло затруднений.

Курсы были двухгодичными и начинались с нуля. Английский был моим хобби еще со школьных времен, поэтому я захотел пойти сразу на второй курс. Для этого нужно было сдавать вступительные экзамены. Я без проблем сдал перевод с английского на русский, более-менее прошел устный диалог, однако в диктанте сделал много ошибок. Завуч выразила крайнее удивление: «Вы так легко и быстро переводите, а писать совершенно не умеете!». Но в конце концов махнула рукой и сказала: «Ладно, пропустим!».

Когда мы начали учиться, я понял причину ее либерализма. В нашей группе из двадцати слушателей офицерских родственников было человек пять, остальные – платный контингент. Платный контингент и давал деньги на оплату преподавателей, каковыми были ассистентки и аспирантки из иняза.

К тому времени у меня был большой опыт перевода технических текстов. Это было и хорошо и плохо. Английские слова многозначны. Часто я знал только техническое значение слова и не знал общечеловеческого.

Nut для меня это, конечно, гайка, а вовсе не орех. Crane — подъемный кран, а не журавль, а sedan – тип автомобильного кузова, а не портшез, носилки для транспортировки вполне здоровых благородных людей. Тексты для перевода нам подбирали из классической литературы. И когда я натыкался на мальчика, который грыз гайки, или на летящую в небе стаю подъемных кранов или, наконец, на седан, который несли четыре носильщика, у меня возникали сомнения в моей адекватности. Приходилось лезть в словарь и вновь обретать душевное равновесие.

Занимались два раза в неделю с 6 вечера, четыре академических часа. Были отдельные уроки грамматики, фонетики и перевода. Я считал фонетику пустым занятием и не уделял ей должного внимания. Однажды на упрек преподавательницы за то, что я пропускаю ее уроки, я честно сказал, что в шпионы не готовлюсь, поэтому для меня безразлично, насколько хорошим будет мое произношение. Я привел ей в качестве примера министра иностранных дел СССР А.А. Громыко, который прекрасно владел английским языком, но говорил не нем с жутким белорусским акцентом. Девушка обиделась, и я потом долго перед ней извинялся. Она очень старалась, рисовала на доске ноты, поясняя, как правильно интонировать вопросительные предложения.

Через месяц занятий у меня появилась идея бросить это дело, но тут у нас появился новый преподаватель, Иван Иванович Антонович. Слегка полнеющий, остроумный обаятельный человек. Он был всего на четыре года старше меня. Часто вместо урока мы сбивались на разговоры. Он рассказал, что после иняза окончил аспирантуру в Институте философии. У него была диссертация на выходе и маленький ребенок. По нему было видно, что он здорово не досыпает. Однажды мы спросили о теме его диссертации, и он вместо урока прочел нам небольшую лекцию о моральных ценностях. Это было очень интересно.

Несмотря на то, что немалая часть его уроков уходила на трёп, именно от него я очень многому научился. Он излагал не столько язык, сколько принципы, как изучать язык, как читать текст, как вести разговор.