Читаем Мой панк-рок полностью

Сначала посадка. Коллеги с маминой работы, родственницы и просто любительницы выпить стягивались к назначенному времени и начинали методично втыкать картошку в землю. Кто-то делал это лучше, кто-то движимый только желанием поскорее бухнуть – хуже. Моей задачей было таскать картошку, обеспечивая бесперебойную подачу материала для высадки. Заканчивалось мероприятие вечеринкой с водкой и закуской, после чего милые дамы разбредались кто куда. Дальше наступала пора заваливания (изматывающего подсыпания земли на грядку), огребания (не менее изматывающего формирования пирамид внутри грядки и сбора колорадских жуков. Колорадских жуков мне было до ужаса жалко, я не понимал, зачем я должен их убивать, поэтому собрав их в банку я просто выпускал их в траву в конце грядки. Я искренне надеялся, что жуки воспользуются своим шансом и уйдут/улетят прочь. Не знаю, как дальше складывалась их судьба, скорее всего они возвращались на насиженные кусты и их все же убивал кто-то из взрослых. Кто знает…

Каждая осень сваливалась как дурное дождливое серое облако. Прямиком на голову. Это был какой-то дабл-килл. Во-первых, нужно было идти в ненавистную школу, во-вторых наступала пора копать чёртову картошку. Порой меня брало отчаяние – я совсем не любил картошку и редко её ел. Я совсем не понимал зачем нужно тратить столько времени на этот дурацкий корнеплод. Сначала нужно было выдирать мясистые кусты и разросшиеся сорняки, чтобы оставить картофельное поле голым и беззащитным, трава резала руки, не отпускала свои корни, терзала мышцы. Дальше нужно было орудуя вилами вытащить корнеплоды из земли, дальше – ведрами собрать их в мешки, дальше – перетаскать мешки к месту их хранения, подвалу. Все это после уроков в школе естественно и в выходные, полностью посвящённые этому процессу. Сомневаюсь, что все эти счастливые детишки из Зова Джунглей проводили время также.

Моя школа была старой, построенной в каком-то там лохматом веке, с высокими потолками и печным отоплением. Она стояла посреди соснового бора и, наверное, это было круто, но из бора периодически приползали змеи, а после уроков вместе с другими детьми нужно было таскать дрова в школу.

Школу я не любил. Моя мама была учительницей в этой же школе. Поэтому учителя были вынуждены быть ко мне лояльны, хотя многие и не скрывали своего негатива. У меня был самый большой класс в школе – целых 17 человек. Часть из них отсеялась уже через год, но мой первый класс был большой. И тупой. Мои одноклассники были детьми работников местного колхоза, working class heroes. Воспитание и интеллект в них заложены были соответствующие. Самая отдаленная деревня от школы называлась Поцепкино и в ней жили самые отбитые и агрессивные дети. Я был робким и застенчивым мальчиком, к тому же уже тогда начали проявляться мои проблемы с лишним весом, которые красным швом продолжили идти бок о бок со мной сквозь всю мою жизнь. Я часто подвергался насилию, что странно – снова не физическому. Моральное насилие сыпалось на меня каждый день. Обороняться я не умел, поэтому все дальше уходил в свои психозы как в раковину. Я замыкался, закрывался и спасался в своих выдуманных мирах. Даже после полностью выматывающего дня в школе можно было вернуться домой и погрузиться в свои фантазии. Внутри них стреляли лазерами роботы и ревели динозавры. Я всей своей душой ненавижу это время. Мне до сих пор вселяют панический ужас мультфильмы Диснея. Я с радостью буду смотреть все части Пилы и Астрала, но от звуков заставки Дисней-клуба у меня шевелятся волосы на голове. Глубинный страх, который говорил, что за этим чертовым воскресеньем снова будет поход в школу, кажется и по-прежнему живёт где-то в глубинах моей головы. А все эти Русалочки и Мики-Маусы только усугубляли это ощущение и делали его ещё тошнотворнее.

Ровно также я ненавижу жёлтый электрический свет. В детстве у меня были необъяснимые приступы удушья. Взрослые включали свет, на улице была глубокая ночь, а мне казалось, что я умираю. А осенью ранним утром загорался все тот же жёлтый свет и это символизировало то, что пора собираться в школу за новой порцией знаний и унижений. Став взрослым, я старательно стал менять жёлтый свет на белый в любом помещении где мне предстояло бы жить и заморочено развешивал неоновую подсветку. Лишь бы не этот чертов жёлтый свет.

Однажды утром школа сгорела и это был кажется лучший день и лучший месяц в моей тогдашней жизни. Звучит не очень, но это было так. Это было очень мистично – огромные волны дыма летели мимо моего дома, хотя школа была достаточно далеко от него. Моя душа замирала в предвкушении чего-то нового, начала какой-то новой жизни. Было лето, пасмурно, все вокруг заволокло дымом, а я смотрел в окно и улыбался.