Читаем Мой муж – мой босс? полностью

И я впадаю в ступор. Если бы он был в курсе шоу, то, наверняка, знал бы и о Роме с Саном. И точно бы внука по голове не погладил. Тогда что же у нас получается? Башир Давидович не босс? Ну, конечно не босс, отвечаю сама себе и вздыхаю с облегчением. Просто за последние дни на меня свалилось столько, что уже во всём видится подвох. Даже там, где его нет и быть не может. Действительно, татуировка с драконом просто совпадение. Так утешаю себя.

А Башир Давидович, между тем, продолжает:

— Но с другой стороны, детка, телевидение — это сила. Знаешь, в чём-то схожая с силой моих камней — скрытая, но очень привлекательная. А если ты владеешь такой силой — ты легко можешь завладеть миром. Подчинить его себе. Я ювелир, знаю, что говорю.

От этих рассуждений меня продирает жутью. А что если всё-таки он? Действительно, кому как не ювелирных дел мастеру знать о том, какие силы влияют на человеческий разум? Недаром же всякие астрологи и эзотерики столько говорят о камнях? Подбирают каждому свой. Мне вот советуют переливчатый и переменчивый александрит. Мы уже привыкли, если нам дарят украшение, лезть в сеть и читать о свойствах той или иной драгоценности. И нередко, если заглянуть в историю, камни кардинальным образом меняли людские судьбы. Чем не отредактированная реальность?

— Но ведь за всем этими влиянием и силой, — начинаю исподволь, — ломаются человеческие жизни… Разве играть живыми людьми хорошо?

Старик качает головой:

— Конечно, нехорошо, девочка, только вот люди порой сами лезут в эти игры. Некоторые считают, что таким образом смогут получить, как это вы там, молодые говорите, халявную власть над другими. Вот…

Да, в этом дедушка Башир прав: люди готовы на всё, чтобы их записали в так называемые властители дум — на преступления, на безумства…

Он или не он?

— Вот вы где? — раздаётся голос сзади, и я оборачиваюсь, чтобы встретится с сияющим взглядом мужа. Давлат не один. С ним мужчина довольно неприятной наружности. И это странно, ведь черты лица незнакомца, пусть и довольно грубые, будто тёсанные, но весьма гармоничные и привлекательные. Он значительно ниже Давлата и коренастее, но фигура ничего так, пропорциональная… Отталкивает же и делает его неприятным выражение глаз — пустых, безжизненных. Будто он не человек вовсе. Это пугает.

— Кристина, дедушка, — обращается к нам Давлат, — позвольте представить вам моего коллегу, Виктора Дробанта. Он — один из сооснователей телеканала «Отдыхай».

Дробант протягивает мне руку, и я вижу выползающую на ладонь морду дракона.

Ещё один! У них что, где-то целая драконоферма?

Этот Виктор неприятен — у него цепкий, сканирующий взгляд. А когда цепляется глазами с Баширом Давидовичем — искры плещут. Сразу видно — два хищника. Один — матёрый, хитрый, спокойный, другой — моложе, глуп ещё и плещет агрессией. Кто из них опаснее? Дедушку я вроде бы знаю. Но ключевое здесь вроде бы. Кажется, до конца его не знают даже дочери и внуки. А вот Дробант… Мама о таких говорила: «Жук!» В данном случае — жучара! Опасный, может напасть в любой момент.

Недаром же Давлат садится рядом и собственнически обнимает меня, будто очерчивает территорию. Здесь моё и буду рычать. Он тоже хищник. Но мой, ручной, домашний.

Дедушка стучит по столу подагрическими пальцами.

— Я телевизор давно не смотрю, — говорит медленно, будто смакует, тянет каждое слово. Ничего в этом не понимаю. Особенно, в ваших шоу. Но что может быть интересного в том, чтобы смотреть за жизнью других?

Виктор сидит верхом на стуле. Неприлично, слишком панибратски, однако, по ходу, так ему легче сохранять доминирующую позицию. Вернее, он так думает.

— Вы ошибаетесь, Башир Давидович, — говорит он. — Нет ничего интереснее людской жизни. Судьба иной раз так закрутит, как ни один сценарист не напишет и ни один режиссёр не снимет. Недаром же мы даже театральные постановки на убедительность проверяем их жизненностью. Помните, знаменитое: «Не верю!» Оно как раз об этом. Но есть и другой интерес: когда ты создаёшь подобное шоу — играешь в людей. Чувствуешь себя богом. А это похлеще любого наркотика будет.

От этих слов я ёжусь и сильнее прижимаюсь к мужу, ища защиты. Мне страшно. Так страшно.

А вот старику, похоже, нет. Он продолжает идти по этому льду:

— Игры в бога опасны, мой юный друг. Однажды они могут привести к тому, что в чужой игре марионеткой становишься уже ты сам. Другой, более сильный бог, приходит и начинает дёргать тебя за верёвочки…

Мне кажется, они говорят только между собой, не замечая нас, прощупывая и оценивая друг друга, перед тем, как кинуться и вцепиться в глотку врагу. Они понижают голоса до шепота, слова произносят с шипением и рычанием. Ни дать ни взять драконы, что выясняют отношения за территорию. Миг — полыхнут друг в друга пламенем, изрыгнут серу и тогда погибнет всё живое на километры вокруг.

Виктор хмыкает:

— Не родился ещё тот кукловод, — произносит заносчиво, — чтобы меня дёргать.

В ответ дедушка лишь качает головой: