Вечером следующего дня я была представлена Агнессе Николаевне, худощавой, элегантно одетой даме лет под сорок с безупречными манерами английской леди и внешностью, про которую принято говорить «породистая». Она придирчиво рассмотрела документы, подтверждающие мою сестринскую и массажистскую квалификацию. Диплом об окончании мною Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова, а также свидетельство о высшей врачебной категории мы решили ей не предъявлять, дабы избежать ненужных вопросов. Костина тетка Маргарита Львовна вообще была уверена, что я ветеринар, поэтому утечки информации с ее стороны можно было не опасаться. Изучив мои «верительные грамоты», Агнесса Николаевна провела небольшой инструктаж и сообщила, что моей пациенткой будет мать хозяина дома. По ее словам, работа меня ждала неутомительная, так как больная после инсульта находится в стабильном состоянии, и мне нужно будет только тщательно выполнять предписания лечащего врача, делать массаж и оказывать необходимые санитарно-гигиенические услуги. Так что все складывалось вроде бы неплохо, и я намеревалась в свободное время добить монографию, благо развлечений никаких не предвиделось. Кроме того, я выговорила право взять с собой Персика, мотивируя тем, что у кота нежная психика, он привык ко мне и в разлуке может получить инфаркт.

Костик по этому поводу молча бесился, а Маргарита Львовна, видимо, вспомнив, как ее пес лишил меня сумки, тут же стала мне поддакивать и рассказывать о том, какой, по словам ее племянника, у меня красавец и умница кот, чему я страшно удивилась.

Понедельник

Рано утром в понедельник тщательно расчесанный Персик дрых на заднем сиденье моей машины, в то время как я катила из Москвы в сторону, противоположную Крыму, чтобы начать свою трудовую деятельность в качестве сиделки в доме господина Шадрина А. З., чью личную жизнь мне предстояло сделать достоянием общественности. Чувствовала я себя в роли папарацци достаточно скверно, но что поделаешь, если у моих старших племянников оказался абсолютный слух и мамочка с папочкой решили, что детей необходимо учить играть на скрипке и фортепиано.

В восемь ноль-ноль, как было условлено, я подъехала к высокому, потемневшему от дождя бетонному забору, незатейливо украшенному сверху мотками колючей проволоки. Из-за забора выглядывал огромный домина с башенками, балконами, балюстрадами и стрельчатыми окнами в достославном стиле новорусского ампира. Рядом с железными воротами стояло нечто наподобие средневековой сторожевой башни, сверлящее меня оком видеокамеры. Весь этот слегка шизоидный архитектурный ансамбль славно бы гармонировал с малиновыми пиджаками, золотыми цепями и бритыми затылками героев девяностых годов прошлого века, которые в свое время так душевно погуляли на просторах родины чудесной, но с образом просвещенного технократа нашего времени как-то совсем не вязался, хотя, безусловно, у богатых свои причуды.

Не успела я просигналить, как створки ворот разъехались в стороны, чему я удивилась, а потом вспомнила, что Агнесса записала номер моей машины. За воротами, быстро и бесшумно сомкнувшимися за спиной, меня встретил суровый парень в камуфляже. Он вежливо попросил паспорт и долго изучал его, как пограничник во Внуково, временами вскидывая на меня проницательный взор, недоверчиво сравнивая изображение на фото с оригиналом. Я натужно улыбалась и ждала, когда начнут проверять багаж, где среди дамских тряпок присутствовали фотокамера с объективами и ноутбук. Но багаж, слава богу, камуфляжный привратник проверять не стал, а всего лишь заглянул в машину и если и удивился, увидев курносую и зеленоглазую кошачью морду, то вида не подал. Мотнув головой в сторону парковочной площадки, он порекомендовал мне поставить машину ближе к забору и удалился в свою сторожевую башню.

Я еще не успела выключить мотор, как ко мне подошла домоправительница. Над ней был раскрыт большой семейный зонт.

– Рада вас видеть, Лиза, пойдемте, я покажу вашу комнату, а потом мы будем завтракать.

– Я уже завтракала, спасибо.

– Но ведь от чашечки кофе вы не откажетесь?

– Конечно, не откажусь.

– Вот и славненько…

Когда я, накинув на правое плечо лямку от рюкзака с вещами и посадив на левое кота, двинулась под прикрытием зонта Агнессы через лужайку к дому, навстречу нам из-за кустов сирени выкатился на велосипеде голенастый подросток. На нем была просторная куртка с наброшенным на голову от моросящего дождя капюшоном, шорты и кроссовки на босу ногу. Резко затормозив, подросток спрыгнул на землю и восторженно уставился на Персика.

– Прикольный кот, он что, у нас жить будет?

– Временно, – ответила я.

– А здороваться не нужно? – строгим голосом спросила Агнесса.

– Здрассьте… – кивнул юный велосипедист и, совершив лихой вираж, укатил по дорожке за угол дома.

По дороге Агнесса сообщила мне, что прислуга живет в отдельном здании, но я, как и нянька младшей хозяйской дочери, буду проживать в господском доме. Комната расположена рядом со спальней Веры Дмитриевны, моей подопечной.