Читаем Мой дядя Адриано полностью

1991 год – это не только разгар войны в Персидском заливе, но и начало самого громкого и масштабного итальянского судебного расследования послевоенного периода. Расследования, которое история назовет операцией «Чистые руки»[130] или, проще говоря, – Тангентополи[131]. Расследования, которое вычеркнет из истории партии, основавшие и возглавившие Первую Итальянскую Республику, рожденную силами сопротивления в конце Второй мировой войны. Адриано, хотя и стал гораздо внимательнее к происходящему вокруг, не сразу осознал последствия политического и юридического скандала, изменившего облик страны, но его инстинкт вновь помог предсказать будущее. Пока Тангентополи распахивало двери тюрем для известных людей, политиков, предпринимателей, управленцев, Адриано, как и многие другие итальянцы, задавался множеством вопросов. В то время я работал судебным репортером в газете Il Manifesto и в издательстве Asca, и дядя часто мне звонил. Он был счастлив, потому что коррупция и строительные спекуляции, о которых говорилось в «Mondo in mi7» и во многих других его песнях, наконец-то вышли на свет, но в то же время хотел понять, почему скандал со взятками разразился с такой силой, затронувшей и партии власти, и такие крупные компании, как Fiat. Именно я напомнил ему о песне с его прошлого альбома, «La Terza guerra mondiale» («Третья мировая война»): «Все просто. Помнишь, ты пел о взятках? А сейчас обнаружилось, что существовала целая коррупционная сеть, в которую были вовлечены строители, предприниматели и все партии Первой Республики».

И правда, в песне дяди слово bustarella – так на миланском диалекте называют взятку – уже упоминалось в ряду величайших зол тысячелетия. Адриано своим звериным чутьем почуял, что во взаимоотношениях государственной администрации со строителями есть что-то странное. И задолго до 1992 года стал подозревать, что тут замешаны взятки. Вторая часть песни «La Terza guerra mondiale» предвосхищает Тангентополи, рассказывает о «городах, чьи правители заражены взятками», а затем продолжение:

«Я вижу человека, идущего с лопатой по водам озера Лекко, и он хоронит всех безымянных строителей, во имя прибыли изуродовавших Италию и сровнявших с землей Милан и тот рукав Лекко, изрешетив его от Палермо до Комо… И я вижу, как они погружаются в темноту, и человек, которого вы знаете, кто это? Некий Алессандро Мандзони[132], он был им, когда еще дышал».

Отсылка к Лекко очевидна – дядя давно критиковал строительные спекуляции в районе Гальбьяте, где расположена их с Клаудией вилла. Но если присмотреться к человеку с лопатой, то он больше похож не на Алессандро Мандзони, а на Антонио Ди Пьетро[133], который за год судебного расследования «хоронит» сговор предпринимателей с политическими партиями. Ведь что такое операция «Чистые руки»? Это расследование, которое началось в Милане после того, как Антонио Ди Пьетро арестовал Марио Кьезу[134], 17 февраля 1992 года. В книге «Чистые руки» Джанни Барбачетто, Питера Гомеса и Марко Травальо[135], цитаты из которой мы приводим, отражены наиболее важные вехи расследования: