Читаем Мой брат якудза полностью

Такого-то числа я был замешан в инциденте, который был расценен как попытка убийства, и я сдался полиции. Сейчас я нахожусь в токийской тюрьме, отдел задержаний, жду суда. Как ты сам понимаешь, сэнсэй, после этого меня посадят на несколько лет. На этот раз я вел себя как достойный человек, как якудза, и я не раскаиваюсь. Так получилось, что я не смогу больше помогать тебе в исследовании, прости меня за это. Пожалуйста, прости меня. Особенно сейчас, когда мы научились узнавать и понимать друг друга. Честно, мне очень жаль. У меня здесь жизнь, которую ты вряд ли можешь себе представить. Но, сэнсэй, это легче жизни Манделы, который провел в южноафриканской тюрьме двадцать семь лет. Как тебе известно, я не окончил школу и плохо умею писать, поэтому, пожалуйста, прости меня.

Насчет того бойкота, который мы тебе устроили… Надеюсь, ты понимаешь. Ты плохо поступил, и нельзя было на это не отреагировать.

Но, сэнсэй, ты ведь понимаешь, верно? Ты — наш брат. Иначе мы бы не объявляли тебе бойкот. И если ты чувствовал себя не слишком здорово, это не страшно, верно?

Сэнсэй, босс Окава скоро умрет. Сходи проведать его, он тебя любит. Заходи к нему почаще, он будет рад.

И зверь его в моей любви.

До свиданья, брат.

Тецуя Фудзита

(число).

Письмо, которое я отправляю в тюрьму, возвращается. Я навожу справки. Оказывается, письма разрешается передавать только членам семьи. Кто это, члены семьи? — спрашиваю я себя.

Я навещаю Окаву в больнице каждый вечер. У него отдельная палата, и после семи вечера он остается там один, без телохранителей. Босс каждый вечер разговаривает со мной. Иногда он говорит что-то и просит, чтобы я не рассказывал об этом людям из якудза.

Он очень болен. Во время одного из моих посещений он выглядит хуже обычного и говорит медленно, как будто каждое слово может оказаться последним:

— Садитесь, сэнсэй. Спасибо, что пришли. Как дела? Как ваше исследование? Вы издадите о нас книгу? Я никогда не говорил вам, как следует писать, и никогда не следил за вашей работой, но мне вдруг стало любопытно перед смертью. К сожалению, у меня нет сил слушать. Я надеюсь, что это будет хорошее исследование.

Я хочу вам что-то сказать. Садитесь и послушайте. Я умираю. Но мне не страшно. Люди, окружающие меня, не говорят об этом, но я знаю. Еще день, два, неделя, и меня здесь не будет. Сэнсэй, я горжусь своей жизнью. Я помог тысячам людей, может быть, и десяткам тысяч. Я не стыжусь. Я говорю со своей дочерью. Она не пойдет по моему пути, но она знает, что на своем пути я был хорошим человеком. Никакое правительство и никакой синдикат не может посмотреть на меня и сказать: «Ты преступник, ты жестокий, ты шантажируешь людей и нарушаешь закон». Никто не может так сказать, потому что в этом отношении все они гораздо хуже меня, особенно те, что сидят в правительстве. Все члены вашего правительства на Среднем Востоке, например, якудза. Поэтому я умираю без угрызений совести.