Читаем Мой Бердяев полностью

«„Великое целое“ должно жить во мне, я должен раскрыть его в себе»: это, наверное, наш каббалистический рав определяет «гмартикун» – состояние «конечного исправления», когда я, как член «Мирового кли», раскрою в себе Творца, который наполнит Светом «великое целое» – систему Адама Ришона? Ничего подобного: это одна из формул бердяевской эсхатологии, аспект «Царства Божия», которое некогда осуществится через синэргию Бога и человека. И в точности, как доктор Лайтман, русский экзистенциалист усматривает два пути человечества к неотвратимому концу: «Если не будет христианского „общего дела“, дела свободы в осуществлении Царства Божьего, то будет одно – будет темный, страшный конец; если же будет „общее дело“ людей, то будет другое – будет преображение мира, воскресение всего живущего»[580]. Правда, доктор Лайтман, в отличие от Бердяева, не только метафизик – теоретик, но и практик, организатор эсхатологического «общего дела» – энтузиаст «десяток», каббалистических конгрессов, объединения человечества через Интернет. Бердяев же до конца остается одиночкой даже и в большинстве своих практических императивов: «Нужно не столько ставить себе цели и реализовать их в предметном мире[581], ‹…› сколько обнаруживать, выражать, излучать свою творческую энергию в познании, в любви, в общении, в свободе, в красоте, определяя себя эсхатологически». Но и эти усилия Бердяева действовать исключительно в отдаче, думаю, вызвали бы самое теплое сочувствие доктора Лайтмана. Он, любитель слова острого, блестящего, оценил бы по достоинству бердяевские максимы: «Всё погружено в мистерию духа. ‹…› В каждое мгновение жизни нужно кончать старый мир, начинать новый мир», поскольку «эсхатологическая перспектива не есть только перспектива неопределенного конца мира, она есть перспектива каждого мгновения жизни»[582]. «Эсхатологическая метафизика» Бердяева, ставящая перед человечеством цель одухотворения мира и соединения его с Творцом – она же есть и метафизика «науки Каббалы». Однако это все же требует пояснений, так как о последней доктор Лайтман говорит как о чистой методике.

Если христианин Бердяев, проблематизируя «великое целое» человечества – новое общество творческих личностей, имеет в виду обновленную Церковь – Тело Христово, то каббалист доктор Лайтман, для которого пришествие Машиаха лишь за данность, вынужден – без мессианской помощи свыше – вести упорнейшую борьбу ради создания соборного целого – «Всемирного Кли». Поясню этот термин. Неэссенциальная, а чисто экзистенциальная каббалистическая метафизика имеет дело с желаниями и их состояниями, поскольку духовных сущностей и существ лайтмановска я Каббала не признаёт. Творец в Каббале – это желание отдавать, а человек – желание получать. При этом люди способны объединяться как раз в соответствии с их желаниями и намерениями. Воля к «конечному исправлению», гмар тикун, когда восстановится и соединится с Творцом некогда разбившаяся Мировая Душа – Адам Ришон, это то самое единое желание (кли на иврите), которое обеспечивает, согласно доктору Лайтману, союз каббалистов. Понятно, что речь при этом идет об эсхатологической цели творения – о кульминации и завершении мирового процесса. И вот, страстная воля к концу – концу физического раздробленного мира, который призван преобразиться в мир духовный и высший, – есть тот самый цемент, который соединяет в новое целое членов каббалистической группы. Множество желаний встречаются и объединяются в этом общем кли – желании выйти в духовный мир, что означает соединение в любви членов группы между собою и с Творцом.