Читаем Мой американский МВА полностью

– Олеся, привет. Отвлеку на минуту?

– Конечно.

– Авария на заводе. Колонна упала. Завтра вылетаю туда вместе с первым вице-президентом. Сможешь со мной?

– Да, конечно. Во сколько вылет?

*****

В воскресенье утром в самолёте.

– Какого черта мы туда летим? – скорее озвучивает мысли вслух.

– Авария же.

– И что? У нас там целый директор завода.

– Но так принято, руководители вылетают, организовывают штаб, контролируют.

– То есть генеральным директором мы назначили парня, который не сможет в случае аварии организовать штаб???

– Лучше промолчу.

– Ему сейчас вообще не до нас, понимаешь? У него завод горит. Он на месте должен быть, организовывать работу, следить за безопасностью. А не встречать двух вип-руководителей в аэропорту, пританцовывая и обеспечивая им комфортное пребывание.

Я замолчала. Так всегда происходит, когда тебе говорят что-то такое, что тебе даже в голову не приходило.

А ведь и правда. Какого хрена мы летим? У генерального дел невпроворот. Не исключено, что последние сутки  он «ночевал» на площадке. А тут мы на его голову. Разместить, накормить, совещание организовать, расшаркаться. Ведь ему придется выдержать весь этот политес перед руководством.

– А ты бы как поступил? – спросила я шефа после паузы.

– Я бы дал время генеральному справиться с аварией, организовать работу, сотрудников, подрядчиков. Составить план работ и ресурсов. И прилетел бы через месяц для промежуточного контроля. А не сейчас, когда там все горит. Не справится – уволил бы. Всё очень просто.

– Как горит? – услышала я лишь то, что хотела. – Вчера же пожар был. Ещё не потушили?

– Олеся, это нефтепродукты, они будут гореть, пока не закончатся. И совсем небезопасно быть там сейчас.

Я замолчала и уставилась в иллюминатор. Что это? Наша незрелость или менталитет «вспотел – покажись начальству»? Хотя второе тоже от незрелости личности. Почему мы считаем генерального директора неспособным самостоятельно справиться с такой задачей? Мы же даже не дали ему шанса…

Сможет ли руководитель стать самостоятельным и ответственным, если его начальники подпрыгивают каждый раз, как только что-то случается? Лишение самостоятельности или чрезмерная опека – это тоже насилие. В ответ вызывает агрессию или «шланг»: «Ну раз вы тут прилетели, вы и разруливайте». Я молча смотрела в иллюминатор и вспоминала другие примеры незрелости.

Толстые папки документов, которые руководители приносили с собой на совещание. Чтобы, когда их спросят то, чего они не знают, они смогли найти. Но папки настолько толстые, что это нереально. Они усердно роются в них, всем видом показывая: «Сейчас-сейчас. Еще минуточку». Им страшно сказать: «Я не знаю ответ на ваш вопрос, но я к вам вернусь в самое ближайшее время». Хотя это сэкономит время президенту. Сколько стоит минута его времени? Сколько их прошло, пока они истошно искали нужную цифру в толстой папке?

Да и вообще, никто в здравом уме не ждёт, что если ты руководитель – то ты все знаешь. “It’s ok to say I do not know but I will follow up with you after the meeting” (Это нормально, сказать я не знаю ответа сейчас, но я вернусь к вам после совещания. – англ.).

А это чисто подростковое желание некоторых руководителей вынести неожиданный и неприятный факт на самом верху. Уличить коллегу, так сказать. «Вот, смотрите, господин президент, как они бизнесом управляют, если б не мы…» Почему нельзя прийти и обсудить это с руководителем направления, прежде чем выносить грязное белье на самый верх? Очернить другого, чтобы на его фоне показаться крутым? Показать, как классно работаешь? Разве такой у тебя КПД? Разве это хорошо, когда Блоки конкурируют между собой, а не с внешним миром? Зачем? Ну какая добавленная стоимость?

– Ты чего замолчала? Пожара боишься? – Шеф участливо посмотрел на меня. – Ты можешь не ходить на площадку.

– О нет, я такое не пропущу!

– Чего? Пожара?

– Новый комбинезон. И ботиночки. И спецовка… – Я загибала пальцы на руках.

– Женщины. Одни наряды на уме!

Обратно мы вернулись в воскресенье вечером. Я впервые видела последствия аварии собственными глазами. Было страшно. Колонна лежала между установок, остатки нефтепродукта догорали внутри. Территория вокруг была залита водой и огорожена. Земля вокруг была черной. Я вспоминаю глаза директора, полные усталости и боли за родной завод.

– Слава Богу, что обошлось без жертв, – говорю ему я.

– Если сейчас без жертв, значит, скоро будет с жертвами. Такова пирамида несчастных случаев. На каждые сто «слава Богу» приходится одна смерть.

Меня передернуло и захотелось побыстрее уйти.

После осмотра площадки большие начальники сели писать протокол.

– К маю разберем все завалы и будем готовы к восстановительным работам, – отрезал генеральный, а у шефа очки сползли на кончик носа от удивления.

– Май – это несколько оптимистично, вам не кажется? – шеф подумал, что генеральный из чувства вины перед первым вице-президентом берет на себя геройские сроки.

– Нет. Мы справимся к маю, – директор был непреклонен.

– Не понимаю, зачем ставить себе нереалистичные сроки в протокол и тем самым загонять себя в ловушку?