И в определенном смысле он был с ней, потому что рука, растущая из его головы, проснулась и начала заигрывать с Луси. Такими легкими, такими деликатными были эти прикосновения, что девушка не отпрянула в ужасе, но осталась лежать, всхлипывая, в то время как рука утешала и успокаивала ее. Луси испытывала смешанные чувства. Приятное сонное томление и безразличие к происходящему, словно в трансе. Пальцы коснулись ее шеи. Луси не сопротивлялась, но позволила этим пальцам растопить ее печаль в удовольствии и оживить те сладостные мечты, которые обуревали ее под горячим солнцем Суэца.

Когда Луси наконец встала, ее платье было в беспорядке и красные пятна полыхали на ее щеках. Рука лежала тихая, ладонью вверх. Сесил тоже не шевелился. Луси поправила платье, причесалась и умылась холодной водой. А затем она пошла искать доктора Кадвалайдера.

— Жуткое дело, — сказал он, наклонившись над бездыханным телом, когда слуги положили труп Сесила на носилки. — Рука Дьявола, мы так это тут зовем, — добавил Кадвалайдер, повернувшись к Луси. — Всегда фатально кончается. Конечно, я не мог ему сказать.

— Вы имеете в виду, что это случалось с другими? — спросила Луси, быстро на него взглянув.

— Боюсь, что это именно так, — произнес доктор. — Многие поплатились. Что-то вроде колдовства...

В этот момент Луси потеряла сознание, и заботливый доктор привел ее в чувство с помощью стакана бренди. Бутылка случайно оказалась в его черном саквояже.

Сесила похоронили на следующий день. К счастью, он не взял Руку Дьявола с собой в могилу. Доктор отрезал руку и поместил в банку со спиртом. Похороны прошли гладко, как обычно проходят похороны. Луси была очаро-

249

ь._

вательна в черном платье и маленькой черной вуальке. Солнце жгло немилосердно плечи английских колонистов. Она забеспокоилась, когда прозвучали слова молитвы и добрый доктор поднял руку, чтобы снять шляпу. Обведя взором собравшихся, Луси с ужасом насчитала человек семь, стоявших в головных уборах!

После похорон Луси спешно покинула город и села на корабль. Но Луси, покидающая Бомбей, была уже совсем не та Луси, которая прибыла сюда несколько дней назад. Она больше не играла в бридж и не вела светские беседы. Теперь она стояла неподвижно на палубе, облокотившись о поручни и глядя неотрывно в море. И оказавшись снова под родным английским небом, она созрела, чтобы принять решение.

Двадцать лет назад старая монахиня умерла и была похоронена в маленьком монастыре в Танбридж-Веле. Ее звали мать Констанция, но мы знаем ее как Луси Хеплвайт. Да, она ушла в монастырь и провела в его стенах почти полвека. Никакие события, потрясающие континенты, не трогали ее с тех пор. Ибо Луси усердно молилась, спрашивая сама себя, какой же, собственно, грех она совершила.

Ауглас Фарр

ЗА КАЖДОЕ ЗАО

Каждому, кто находился тем вечером в баре у Сэма Джессапа, было сразу понятно, кто тут хороший парень, а кто плохой. Маленькие, слабые и тщедушные — всегда плохие, поэтому хочется их как следует проучить, чтобы они стали хорошими.

Чарли Арме был худенький, маленький, едва ли пять футов и шесть дюймов, и весил он фунтов сто, может, чуть больше. Кулачки у него были такие крошечные, что явно не годились для драки. Светлые волосы и голубые детские глаза тоже не производили устрашающего впечатления. Он выглядел как мальчишка, хотя ему было уже тридцать восемь лет.

И совсем другое дело Фрэнк Кастен. Вот на кого было страшно взглянуть. Просто шкаф! Огромные плечи и грудь, волосатая и черная, как у гориллы. Широкий приплюснутый нос, увесистые кулаки — короче, настоящий монстр. И настроение у него было соответственное.

Никто не помнит, с чего это началось. Как обычно, после напряженной работы в банке Чарли Арме зашел в бар, чтобы немного расслабиться. Ничто не мешало ему это сделать, потому что он был холостяк. Он заказал двойную порцию виски, маханул сразу, и все, что так давило его целый день, стало неважным, потеряло свою остроту и отошло в прошлое.

И вдруг во весь горизонт перед ним возникла мощная фигура Фрэнка Кастена. Перевесившись через стойку, это чудовище жаловалось Сэму на свою несчастную жизнь.

Оказывается, у Фрэнка было много проблем. Во-первых, сын. Пятнадцать лет и полный балбес. Учиться не хочет. Каждый раз берет без спроса машину, а ездить не умеет. Ну что с ним делать? Конечно, бить, пока мозги не вылетят.

Чарли не выдержал и сказал:

— Нельзя бить ребенка.

Он не какого-то конкретного ребенка имел в виду и не обращался непосредственно к Фрэнку. Просто Чарли вспомнил сцены из своего детства, очень неприятные сцены наказания ремнем по голому телу и гулкие хлопки в ванной комнате.

Но Фрэнк воспринял это на свой счет. Он посмотрел на Чарли злобными, налитыми кровью глазами.

— А тебя кто спрашивает?

Чарли его даже не услышал. Воспоминания нахлынули на него, под их впечатлением он заказал двойную порцию и с хмурым видом потягивал свой бурбон.