Читаем Могильщик полностью

Темная весенняя ночь 1897 года. На палубе корабля стоит женщина по имени Луси Хеплвайт. Ее руки поглаживают темное дерево фальшборта, и ее лицо купается в лунном свете. Мягкий бриз играет краем ее мантильи и слегка развевает ее пушистые локоны. Темные глаза женщины смотрят вдаль, а между мягких губ ровные белоснежные зубы блестят как звезды. Но отчего же нежная улыбка трогает эти сочные губы? О чем грезит сей благоуханный плод викторианского целомудрия? Корабль идет в Бомбей. А девушка думает об алтаре. Она думает о любви. Она плывет в Индию, потому что уже полгода как обручена. Его зовут Сесил Пим, и он занимает важный государственный пост в Пуне. Именно там произойдет обряд бракосочетания, а затем они отправятся куда-нибудь в горы, чтобы насладиться медовым месяцем. Странное возбуждение охватывает девушку. Ветер свежеет, и она поворачивается, бросив последний взгляд на лунный диск, и покидает опустевшую палубу. Путешествие проходило большей частью великолепно, и Луси развлекалась игрой в бридж и светскими беседами. Перспектива жизни в Индии ее вовсе не пугала, однако после Суэцкого канала

Луси уже не могла свободно прогуливаться по палубе из-за невыносимой жары, предпочитая прятаться в каюте, и впервые тогда засомневалась.

Но Луси много не размышляла, потому что это было не в ее натуре. Спасением от мрачных мыслей, мелькнувших на секунду, и от знойного солнца она выбрала обычный зонтик и с тех пор не расставалась с ним во время прогулок. Точно по расписанию корабль пришвартовался в порту Бомбея, и Луси Хеплвайт резво сбежала по трапу и упала в объятия стройного молодого джентльмена в высоком пробковом шлеме и кремовом костюме из лучшего мадрасского шелка в тонкую нежно-голубую полоску.

Небольшой инцидент омрачил их счастливую встречу. Из толпы вдруг вынырнул однорукий попрошайка-прокаженный и, ужасно осклабившись, вытянул свою лапищу прямо в лицо Луси. Сесил его быстренько спровадил, и, кроме того, Луси была девушкой с крепкими нервами. Все же, пока они ехали в отель по жарким бомбейским улицам, ей довелось испытать много неприятных моментов, потому что она чувствовала, как от пота промокло насквозь ее белье, и лишь в прохладном холле вздохнула облегченно.

Луси доводилось слышать, что мужчины меняются даже после непродолжительного пребывания в Индии. И вечером, сидя с Сесилом в купе, она спрашивала себя, изменился ли он. И ответ был, о господи, «да»! Она помнила, каким он был в Англии — веселый и беззаботный. И каким он стал? Тихий, задумчивый и, казалось, подавленный. Он почти не смеялся, а его глаза смотрели куда-то в сторону, и в них поселилась печаль. Луси решила не доискиваться сейчас причины такой перемены, а по прибытии в Пуну ласками и женскими чарами вернуть Сесила к вершинам безоблачного счастья. Затем нечто иное заинтересовало ее с большей силой.

— Сесил!

— Да, дорогая?

Сесил повернулся к ней, а все это время он хмуро смотрел в окно на дышащую жаром ночь.

— Почему ты не снимешь шлем?

И в самом деле! С тех пор как они встретились в порту, шлем все время был на голове Сесила. Конечно, шлем добавлял молодому человеку мужества и элегантности. Но тем не менее вопрос явно смутил его. Сесил тверже сжал челюсти.

— Ты хочешь, чтобы я его снял? Сейчас? — спросил он тихо.

Вдруг, к ее полному изумлению, он ударил кулаком по двери и зарыдал как ребенок.

— Дорогой! — воскликнула Луси, обнимая его нежно за плечи. — Сесил, что случилось? Может быть, шлем тебе очень тесен?

И она протянула руки, чтобы помочь.

— Нет! — Сесил отшатнулся от нее.

— Ты должен сказать мне, Сесил, — прошептала Луси, глядя на него внимательно и грустно. Ночь была очень жаркая, и Луси уже начала потеть.

Он долго молчал. Паровоз усердно пыхтел в темноте, и рельсы мерно стучали под ними. Дикая собака далеко в горах завыла на луну. Сесил сидел, наклонившись вперед, уперев локти в колени и сжав голову ладонями. Затем он повернул к ней лицо, на котором застыло страдание.

— Хорошо, — проговорил он. — Я скажу.

История была не очень длинной, не была она и счастливой. Луси слушала, чувствуя себя неловко, находясь ночью в одном купе с мужчиной. Но ведь они с Сесилом все равно собирались скоро пожениться!

Сначала он обрисовал ей маленький летний домик и заброшенный сад, в котором хозяйничали обезьяны. Сесил стал приходить в сад после обеда, чтобы покурить, и вскоре начал считать это приятное местечко своей собственностью. Но однажды он встретил там старика, который в одной набедренной повязке сидел на земле и медитировал. Выклянчив сигарету, старик благословил Сесила, положив руки ему на голову. В тот момент Сесил не придал эпизоду никакого значения, однако на следующий день у него зачесалась макушка, а еще через день там появилась небольшая коричневая родинка, которая стала быстро расти. Тогда Сесил обратился к врачу-англичанину, давно живущему в Пуне. Доктор Кадвалайдер осмотрел его и велел прийти через неделю.

— Но через неделю... — произнес Сесил и снова заплакал. Луси обняла его, шепча ласковые слова. Наконец юноша сел прямо и расстегнул шлем.