Читаем Могильщик полностью

— Теперь потри свой тик-ток между ладонями, подыши на него и крикни, но молча, крикни мысленно, прикажи ему, — нашептывал мне старый пройдоха. — Сразись с чемпионом. Можешь поставить на кон свою рубаху.

«Небольшая потеря, — подумал я. — Тем более что у меня куча изумрудов». Я стянул с себя рубашку и выступил вперед. Молодой наглец пощупал хлопковую ткань, снял со своей грязной шеи увесистое ожерелье из золотых самородков и смело поставил его против моего рванья.

Он бросал первый. Сразу он выбил пять орехов. Со второго броска — еще четыре. Выбить один, последний, орех для него было плевое дело.

Настала моя очередь. Я погладил орех и сказал ему мысленно: «Ну, приятель, теперь не подведи. Один бросок, чтоб они сдохли!»

Безо всякой надежды на успех и без всякого опыта я метнул снаряд.

На полпути к цели мой тик-ток застрял, он лежал на земле и слегка покачивался, будто размышляя. Зрители чуть животы не надорвали со смеха, а чемпион уже потянулся за вожделенной рубахой. Как вдруг мой тик-ток подпрыгнул, покатился и, дико вращаясь, вытолкал за круг один за другим все десять орехов.

Раздался ужасный вой, я такого никогда не слышал. Ко мне перешли лавры чемпиона. Взяв орех, я ласково его погладил, он казался и правда живым.

Вождь сам был немало удивлен.

— Такого я еще не видел, — сказал он. — Два броска, это было. Но один! Нет. Я знаю, в чем тут дело — извилины на ядре этого ореха точно совпадают с извилинами твоего мозга. Ты счастливчик!

Ощущая тяжесть ожерелья на своей шее, я спросил:

— А есть у вас еще что-нибудь похожее?

Нет, сказал он, этот металл у них не ценится. Экс-чемпион выиграл это у другого индейца, чье племя живет ниже по течению. В реке они и находят это и дарят своим женщинам как украшение. Желтый металл этот ни для чего больше не годится, слишком тяжелый и мягкий. Ожерелье из зубов противника — вот это вещь!

— Если тебе очень надо, — сказал вождь, — бери тик-ток и плыви вниз по реке, ты выиграешь столько желтого металла, сколько десять крепких мужчин едва смогут поднять.

Я пообещал ему, что, когда вернусь, привезу с собой много ружей, патронов и охотничьих ножей. Пусть он даст мне каноэ и дюжину сильных гребцов, а также провиант на дорогу. Он согласился, и мы отправились вниз по Золотой реке.

Короче, я обчистил эту деревню. Мы поплыли дальше на двух боевых каноэ с золотом и изумрудами по планширу. Тут бы мне и тормознуться. Но, видно, от успеха я совсем обалдел.

Ночью сделали остановку. Рядом была хижина одного португальца, он торговал всяким шмотьем. Я заглянул на огонек, прикупил себе белый костюмчик, пару дорогих рубашек и штанов и другого разного барахла.

— Ваша слава бежит впереди вас, — сказал он, жадно глядя на золотые самородки, которыми я с ним расплатился. — По всей реке вас зовут не иначе как Тик-Ток. А ведь мне известно, что белый человек не умеет играть в эту игру, — нужно не меньше двадцати лет, чтобы научиться. Как вам удалось?

— Простое везение, — ответил я.

— Если вы мне дадите еще один самородок, я дам вам хороший совет... Спасибо. Совет такой — плывите отсюда подальше, к океану. Не останавливайтесь в следующей деревне. Там живет самое зловредное племя — еспорко. Не испытывайте ваше счастье. Еще четыре унции — и вы получите прекрасный револьвер, надежное оружие, прямо из Бельгии.

Револьвер я тоже прихватил, но не последовал доброму совету. Мы отчалили, едва встало солнце. Когда оно было в зените, четыре каноэ выплыли нам навстречу. Мои люди сплюнули и сказали:

— Еспорко, хозяин, очень плохо.

— Они будут атаковать нас? — спросил я.

— Нет.

И они сказали, что еспорко — самые хитрые, самые коварные индейцы на Мато-Кроссо. Но в каждом их каноэ сидели красивые девушки, и на каждой было ожерелье из рубинов... и больше ничего. Я поглаживал с нежностью мой тик-ток. Мужчины были все добродушные на вид, с улыбочками типа «мы хорошие парни». Оружия я при них не заметил. Они тоже, как и везде, называли меня «сеньор Тик-Ток», а их красотки осыпали меня цветами.

— Если еспорко дарят цветы, хватайся за нож! — предупредил штурман.

Дикарская версия «Бойся данайцев дары приносящих», надо полагать. Но я приказал сушить весла. Еспорко радостно завизжали. Их вождь повелел зажарить в мою честь несколько козлят. Я подарил ему мешочек соли, которая там в большой цене. Банкет начался, как и принято у нормальных людей, с хорошей выпивки. В кружках была какая-то бурда, похожая на пиво, но позабористей.

Захмелев, перешли к бизнесу. Меня, конечно, интересовали рубины.

— Эти красные камешки? — удивился вождь. — Да они же ничего не стоят! — Он снял шикарное колье с одной из леди и бросил его в реку. Позже я узнал, что под водой была натянута сеть. — Мне сообщили, что вы любите разные камни, — сказал он, пока я ловил воздух ртом, словно рыба.

И он приволок откуда-то алмаз величиной с два моих кулака.

Я напустил на себя равнодушный вид и сказал:

— Это камешек я бы купил, по сходной цене, разумеется.