Читаем Модус вивенди полностью

Проснулась я рано. Нейрочип подстроился под местные почти тридцатичасовые сутки и утверждал, что еще не рассвело. Что вары на планетах по возможности ориентируются на местную длину светового дня и вообще являются дневными существами, было хорошо известно (хотя и странно, учитывая их склонность к закрытым от света помещениям, напоминающим глухие пещеры), в этом наш с ними ритм жизни также совпадал. Хотя им с их двадцатичасовым стандартом, наверное, здесь было еще сложнее, чем нам.

Всевозможные предметы личной гигиены (к счастью, вполне человеческие) были в той же сумке, оставшейся у Ветрова, так что перед умыванием в любом случае стоило с ним пересечься. А еще очень хотелось искупаться и переодеться, потому что после сна в комбинезоне я чувствовала себя ужасно грязной. Но об этом я пока старалась не думать.

Из комнаты я выходила, рассеянно размышляя, какую из двух оставшихся спален занял Одержимый, и пытаясь вспомнить, есть ли здесь какой-нибудь аналог вежливого стука в дверь. Но вопрос отпал сам собой: мужчина обнаружился в общей комнате. За тем самым занятием, о котором я старательно не думала. И нравственные терзания его жизнь, в отличие от моей, не отравляли.

Я, честно говоря, не вполне понимала, как работает местный «душ», — наверное, все на тех же гравитонных воздействиях. Но Ветров как-то сумел разобраться с управлением местным водоемом, и со стороны выглядело это не менее специфично, чем кровать. Вода собиралась в единый поток, столбом поднимавшийся кверху, на высоте трех метров расходилась плоским куполом метров пяти в диаметре и обрушивалась обратно в чашу пола. Наверное, подобная конструкция была предусмотрена для одновременного мытья всех обитателей.

Готова была поклясться, что Ветров заметил меня в тот момент, как открылась дверь, даром что даже не смотрел в мою сторону. А я… в первое мгновение совершенно растерялась, запнувшись взглядом об обнаженную мужскую фигуру. Время для того, чтобы сразу извиниться и уйти, было безнадежно упущено. И я замерла в проходе, чувствуя, как секунды неумолимо убегают, щеки начинают откровенно гореть от смущения, разумного выхода из положения не видно, да еще явно вот-вот выскажется Одержимый, и тогда мне останется лишь провалиться на месте от стыда.

Решение нашлось спонтанно. Если хочешь изменить естественный и неизбежный ход вещей, надо ведь поступать неожиданно, да? Лучшим выходом, конечно, было бы спокойно присоединиться, но на такой поступок я была не способна. Поэтому оставалось искать спасение в том, что всегда давалось мне лучше всего, — в разговоре.

— Забавная конструкция. Интересно, там, в середине, очень большое давление? И как вода очищается? — полюбопытствовала я, подходя к потоку воды метрах в полутора от мужчины и старательно не глядя в его сторону.

— Проверь сама, — со смешком предложил Одержимый.

— Обязательно. Как только вы отдадите мои вещи, — медленно кивнула я, подставляя ладони под струи, набирая полные пригоршни воды и умывая лицо в надежде избавиться от предательского жара. Как хорошо, что я не рыжая и краснею не так явственно! — А почему вода такая холодная? Температура не регулируется?

— Регулируется, — отозвался ротмистр. — Вещи… Да, сейчас, — с этими словами он вышел из-под «душа», тряся головой, отфыркиваясь и отряхиваясь. На очередном его шаге капли воды вдруг остались висеть позади, повторяя очертаниями силуэт мужчины, и через пару мгновений осели на пол коротким дождиком. Прекратили циркулировать и основные потоки, водная гладь за пару мгновений выровнялась и замерла неподвижным зеркалом у моих ног.

Ветров невозмутимо прошел в соседнюю с моей комнату и вернулся оттуда уже через пару минут, одетый и с ощутимо похудевшей сумкой в руках.

— Купайся. Когда закончишь, позови, — спокойно и вполне мирно проговорил он, ставя свою ношу на пол рядом со мной. Я медленно кивнула, продолжая изображать задумчивость, разглядывать озерцо и надеяться, что умывание хоть немного помогло вернуть щекам естественный цвет. При этом на мужчину я не смотрела старательно и очень упорно: точно знала, что, если встречусь сейчас с ним взглядом, мгновенно вспыхну до корней волос и очень долго еще не смогу нормально общаться с этим человеком.

Повод для смущения у меня был гораздо более весомый, чем просто неловкая сцена. Было стыдно за себя, за собственное поведение, за вот эту короткую заминку. За то, что повела себя не как положено приличной девушке из хорошей семьи, не опустила глаза, а… засмотрелась. Если обычно ротмистра можно было назвать внушительным или в крайнем случае эффектным мужчиной, то вот такой, обнаженный, он выглядел красиво. Наверное, потому что естественно. Если все мои знакомые люди, да и я сама в том числе, в одежде чувствовали себя спокойней, а без нее ощущали дискомфорт, в какой-то степени беззащитность, то Одержимому, кажется, именно так было удобнее.