Читаем Модельный дом полностью

Рекомендованный как «надежный профи, на которого можно положиться в самую трудную минуту», Голованов с интересом рассматривал художественно сделанные фотографии известнейших модельеров, которые украшали стены роскошного кабинета хозяйки модельного агентства, и ждал, когда она закончит чисто бабский треп по телефону. Впрочем, это могло быть ее тактическим ходом, когда она, как бы занятая разговором, присматривалась к очередной кандидатуре на реально оплачиваемую должность, делая при этом свои собственные выкладки. Однако, как бы там ни было, но надо было не ударить лицом в грязь и не переиграв при этом.

В своем рабочем полукресле сидела холеная и в то же время хваткая, со вкусом одетая блондинка неопределенного возраста и, словно кошка за мышкой, следила за каждым движением, за каждым шагом Голованова. И этот взгляд, почти впившийся в его спину, он чувствовал всей своей шкурой.

Наконец она закончила говорить по телефону, отложила мобильник на край стола и как-то пристально посмотрела на Голованова, кивнула ему на свободный стул.

— Садитесь. Как говорят на Руси, в ногах правды нет.

Судя по всему, она уже вынесла для себя лично какое-то определение, и теперь настала очередь чисто формальной части беседы.

— Вы когда-нибудь работали до этого в модельных агентствах?

Голованов отрицательно качнул головой.

— Признаться, не приходилось.

— А в заведениях, где много красивых девушек и молодых красавцев?

— Вы имеете в виду ночные клубы?

— Ну-у, допустим.

Голованов пожал плечами.

— Да как вам сказать?.. Какое-то время мне пришлось жить в Париже, естественно, надо было как-то зарабатывать на жизнь, и вот там-то…

— Даже так?! — искренне удивилась хозяйка «Примы». — В самом Париже?

— Ну, я бы не сказал, что тот клуб находился на Монмартре, но то, что это был самый настоящий Париж, а не алжирский пригород, за это могу ручаться.

— Надо же! — хмыкнула хозяйка «Примы», для которой ночной Париж с его увеселительными заведениями, видимо, так и остался недосягаемой сказкой. И это тоже не мог не отметить Голованов. В ней еще не выветрился комплекс провинциалки, сумевшей завоевать Москву. Впрочем, мелькнула мысль, он мог и ошибаться.

— И что же вас заставило покинуть Париж?. — продолжала расспрашивать Глушко.

— Чисто семейные обстоятельства, — не вдаваясь в подробности, ответил Голованов. — Уже пять лет прошло, как я вернулся в Москву, и вспоминать об этом…

— Не скажите, — позволила не согласиться с ним хозяйка кабинета. — Мне кажется, Париж — это такой город, о котором невозможно не вспоминать.

Голованов на это только пожал плечами. Мол, каждому свое. Но лично ему этот Париж, с его зачумленными парижанами и вконец обнаглевшими арабами, порядком осточертел.

Теперь уже она смотрела на него с неподдельным интересом.

— Впрочем, может, вы в чем-то и правы. Ну, да ладно об этом.

Она взяла со стола прикрытый красочным журналом исписанный лист бумаги, в котором Голованов признал свою «анкетку», которую он набросал по просьбе своего протеже, пробежалась по ней глазами. Отодвинула лист в сторону, и в ее глазах застыл прежний пристальный интерес.

— Вот тут вы пишете, что долгое время служили в армии, однако вынуждены были уйти в отставку.

— Так точно.

— А можно было бы узнать, что за войска…

— Спецназ ГРУ при Генеральном штабе Министерства обороны России.

— Но ведь ГРУ — это…

— Не путайте с КГБ СССР, — поспешил опередить ее Голованов. — Мое ГРУ — это Главное разведуправление министерства обороны, а то, о чем вы подумали, это уже КГБ. Точнее говоря, история.

— И вы?..

— Майор запаса.

С нескрываемым недоумением она смотрела на Голованова.

— И вы, что же, с таким прошлым?..

— Хотите сказать, не мог ли найти работу получше, чем охранник ночного клуба в Париже?

— Ну-у, можно сказать и так.

Голованов вздохнул, какое-то время молчал, наконец произнес негромко:

— Что касается Парижа, так это всего лишь довольно короткий эпизод в моей жизни. Ну, а что касается всего остального…

Он задумался, хрустнул пальцами правой руки.

— Не знаю, как думаете вы, но лично я считаю, что каждый должен делать то, что он умеет делать. — Он с силой произнес «умеет». — А бросаться из крайности в крайность — это удел молодых да глупых.

— И вы, значит, считаете, что ваше призвание — это?..

Глушко замолчала, подыскивая наиболее правильное слово, и вновь он вынужден был опередить ее:

— Да, это действительно так. Причем, я не только хорошо стреляю с двух рук и в совершенстве владею приемами рукопашного боя, но к тому же я обучен анализировать и принимать единственно правильные решения в экстремальных условиях, когда отсчет времени идет даже не на минуты, а на секунды. А это, согласитесь, тоже неплохой багаж, да и дано это далеко не каждому.