Читаем Модельный дом полностью

— Так, может, того… коньячку или водочки стопарик?

— Да пошел бы ты!.. — окрысился на Голованова Агеев. — Я теперь на эту гадость год смотреть не буду.

— И то хорошо, — засмеялась Ирина Генриховна. — Считай, на пользу все пошло.

Позволив Агееву насладиться крепко заваренным чаем с лимончиком, в который ушлый и мудрый как змей Турецкий все-таки плеснул двадцать грамм коньяка, поболтали еще о том о сем, и когда у Филиппа наконец-то появился в глазах привычный блеск, Ирина Генриховна негромко произнесла:

— А теперь колись, «муженек» ты мой ненаглядный. Да чтобы все по порядку. Судя по твоему телефонному звонку ночью, тебе есть что рассказать?

Попросив еще стакан чая и «двадцать капель поверх», Агеев вкратце пересказал момент знакомства с Ткачевым, который то начинал раскрываться понемногу, то опять замыкался в себе, словно устрица в створках. Оттого и приходилось «гробить свое здоровье», чтобы поддерживать его до ночи в «требуемом подпитии».

— Это как, в «требуемом»? — попросила уточнить Ирина Генриховна.

— Чтобы и пьян был и мог еще говорить, но при этом не засыпал, — пояснил Голованов. — И это, я вам скажу, высший пилотаж.

— И как? — с язвинкой в голосе поинтересовалась она. — Судя по телефонному звонку…

Агеев покаянно склонил голову.

— Как говорится, и на старуху бывает проруха. Каюсь, не смог рассчитать своих сил. Да и кто бы мог подумать, что он пьет как лошадь.

— Школа! — покосившись на Турецкого и подняв палец, многозначительно произнесла Ирина Генриховна. Районной прокуратуре, конечно, далековато до той же городской или Генеральной, но чего не отнять, того не отнять.

Молча проглотив пилюлю, Турецкий кивнул Агееву:

— Ладно, насчет его способностей все ясно. Оттого из резервной прокуратуры и поперли. К делу переходи.

— Сейчас и до дела дойдем, — успокоил Турецкого Агеев. — Дойдем. Только вот насчет того, за что мужика из прокуратуры поперли… Я тоже поначалу так думал, но оказалось, что все гораздо сложнее. Хотя. Может, ты в чем-то и прав.

— Не тяни!

— Вот и я говорю, — отхлебнув глоток «задиристого» чая, — произнес Агеев. — Гораздо все сложнее. Короче говоря, подставили Ткачева, и подстава была на профессиональном уровне. Он тогда вел довольно интересное уголовное дело по факту гибели помощника депутата Государственной Думы Мытникова и…

— Это тот Мытников, который то ли сам поскользнулся на улице и ударился головой об асфальт, то ли его кастетом приложили? — припомнил Турецкий.

— Так точно, он самый. И когда Ткачев копнул дело Мытникова поглубже, то выяснилось, что помощник депутата был постоянным клиентом массажного салона «Зося», где обслуживали далеко не каждого клиента, а только избранных, и явно не довольный чем-то Мытников пообещал упечь владелицу салона за решетку.

— То есть, этот конфликт мог стать довольно серьезным поводом для того, чтобы заставить Мытникова замолчать?

— Совершенно верно. Ткачев выдвинул эту версию в качестве рабочей и стал исподволь копать «Зоею», так его сразу же предупредили по телефону, что этот салон приютил в своих объятиях немало влиятельных особ государственного масштаба, и если он не хочет на свою задницу неприятностей, то лучше будет, если он все спустит на тормозах, а смерть непутевого помощника депутата так и останется несчастным случаем.

— И он?..

— Да! Обиделся, что его кто-то смеет держать за дешевого, продажного щенка, и стал работать по «Зосе», набирая довольно пикантный материал. А для этого, как сами догадываетесь, надо было не столько вызывать «массажисток» на допросы, все равно они ничего бы не сказали, сколько попытаться прощупать криминальную глубину салона.

— И он решил посетить его на правах лучшего друга, то есть раскаявшегося следователя? — высказал предположение Голованов.

— Не знаю, — признался Агеев. — По крайней мере, сам Ткачев не заострял на этом внимания, а расспрашивать его, как сам догадываешься…

Агеев отхлебнул еще один глоток исходящего коньячными парами чая, отер выступившие на лбу крупинки пота.

— Короче говоря, Ткачев утверждает, что хозяева «Зоси» заподозрили что-то неладное и решили попросту убрать слишком уж навязчивого следака. И когда он в очередной раз нарисовался в салоне, его пригласил в свою каморку человек, который отвечал за службу безопасности. Предложил выпить, и вот тут-то…

— Наш следак не смог ему отказать.

— Да он и не мог ему отказать, — заступился за Ткачева Агеев. — Не мог. Иначе бы вся его игра пошла коту под хвост.

— Ладно, не заводись. Что дальше?

— А дальше все очень просто. Проснулся в милиции, в камере, без денег и без удостоверения в кармане. Голова трещала от боли, да и во рту что в хлеву.

— Не позавидуешь мужику, — хмыкнул Голованов. — Как говорится, ситуация.

— Вот и я о том же. Короче говоря, то ли на прокурора надавил кто-то, то ли еще что, но его в тот же день вызвали на «большой ковер» и безо всякого выходного пособия…

— Дали под зад, — завершил рассказ Турецкий, которому за время его следственной практики приходилось не единожды копаться в подобных делах.

В комнате зависло молчание, которое нарушила Ирина Генриховна: