Читаем Модели культуры полностью

Человека, чьей смертью намеревались смыть позор смерти другого человека, выбирали, исходя из одного соображения: он должен был быть одного положения с умершим. Смерть простолюдина отмывалась смертью простолюдина, смерть принца – смертью принцессы. Поэтому, когда скорбящий убивал человека, равного покойному, он сохранял свое положение, несмотря на нанесенный ему удар.

На всякую досаду квакиутль привыкли отвечать хандрой и отчаянием. Если мальчика избил отец, или если мужчина лишился сына, он уединялся на своей соломенной кровати, отказывался от еды и не произносил ни слова. Когда он определялся, каким способом вернуть себе честь, он вставал и принимался раздавать имущество, или отправлялся на охоту за головами, или совершал самоубийство. У квакиутль широко известна легенда о юноше, которого отругали родители. Четыре дня он недвижимый пролежал на постели, затем встал и отправился в лес, чтобы покончить с собой. Он прыгал в водопады, сбрасывался с обрывов, пытался утопиться в озерах, но каждый раз его спасало сверхъестественное существо, которое в конце концов заговорило с ним и наделило его силой. После этого он вернулся домой, чтобы своим величием постыдить родителей.

Самоубийство было довольно распространено. Мать женщины, которую муж выгнал из дома за измену, была опозорена и удавилась. Мужчина, чей сын оступился в танце, не располагал средствами для того, чтобы устроить зимние обряды, а значит, был разгромлен и застрелился.

Даже если смерть не доводит опозоренного человека до самоубийства, считается, что смерть есть всегда следствие позора. Шаман, чьи хитрости были вскрыты во время танца исцеления, вождь, что сломал меньше медных пластин, мальчик, потерпевший неудачу в игре – про всех них говорят, что они умерли от стыда. Однако ответственность за наибольшее число смертей лежит на неравных браках. Наиболее уязвимым оказывался отец невесты, поскольку, в первую очередь, жених повышал свое положение, получив имущество и привилегии, а отец, таким образом, многое терял в таком неравном браке.

Квакиутль рассказывают историю о том, как в одной деревне от стыда умер старый вождь. Много лет назад его младший сын отправился жить в далекую бухту вместе с дочерью достойных рабов. Это не вызвало никаких нареканий, поскольку младшими сыновьями пренебрегали и относили их к низшему классу. У них родилась красивая дочь, и когда она созрела для брака, старший сын этого вождя увидел ее и взял себе в жены, не зная ничего о ее происхождении. У них родился сын, и старший брат передал ребенку свое знатное имя. Он привел семью и родителей своей жены в дом отца, старого вождя, который, узнав своего младшего сына, упал замертво от стыда. Ведь его старший сын отдал его имя ребенку «безродной дочери его младшего сына». А младший сын обрадовался, оттого что ему удалось обманом заставить своего знатного старшего брата жениться на своей дочери и заполучить имя для внука.

Стыд старого вождя вовсе не был вызван негодованием по поводу близкородственного брака. Если младший брат не был совсем лишен положения, брак с его дочерью считался вполне законным и часто встречался в некоторых семьях. «Аристократия» народов Северо-западного побережья придавала такое большое значение понятию первородства, что они не признавали «благородство крови», которое связываем с аристократией мы.

Хандра и самоубийство среди индейцев Северо-западного побережья естественным образом вытекали из того, что их волновало больше всего. Понятная им гамма эмоций, от торжества до позора, была доведена до крайности. Торжество приводило к потаканию мании величия, а позор служил причиной смерти. Они знали лишь одну гамму чувств, и проявлялась она во всем, даже в самых неожиданных ситуациях.

Больше всего общество вознаграждало тех, чье существование подчинялось этим принципам. Любое событие – будь то действия соплеменников или природные явления – угрожало, в первую очередь, человеческому самолюбию. Для восстановления имени после удара были предусмотрены вполне определенные меры. Если человек не мог прибегнуть к этим мерам, ему не оставалось ничего, кроме как умереть. Вся его картина мира строилась на представлении о величественном «я», и если его самоуважение оказалось потрепано, у него не оставалось никакой опоры, и крушение его раздутого самомнения придавливало его к земле.

Отношения с окружающими были подчинены той же психологии. Чтобы сохранить статус, человек оскорблял своих соседей и насмехался над ними. Он стремился «раздавить» их притязания весом своих собственных, «сломить» их имена. Квакиутль вели себя так же даже по отношению к богам. Последним оскорблением было назвать человека рабом. Поэтому, когда они молили богов о благоприятной погоде, а ветер не менялся, они наносили высшим существам то же оскорбление. Один старый путешественник так писал о цимшианах: «Если беды не прекращаются или усугубляются, они начинают злиться на бога и обрушивают на него свой гнев, яростно воздевая глаза и руки к небу, стуча ногами и повторяя: „Ты – последний раб”. Нет укора хуже этого».