Читаем Модели культуры полностью

Необходимость функционального подхода к изучению культуры не раз подчеркивались Б. Малиновским. Он обвиняет типичные исследования диффузионистов в том, что они занимаются посмертным вскрытием организмов, когда можно было бы изучать их действующую живую силу. Одну из лучших и первых полномасштабных картин примитивных обществ, сделавших современную этнографию возможной, стало обширное описание Малиновского жителей островов Тробриан в Меланезии. Впрочем, в своем этнографическом обобщении Малиновский довольствуется тем, что подчеркивает наличие у черт живого контекста и функций в культуре, которой они принадлежат. Затем, вместо того чтобы признать, что тробрианцы представляют собой лишь одну из многочисленных изучаемых типов целостных конфигураций, состоящих из особенностей хозяйства, верований и быта, он обобщает их черты – значимость взаимных обязательств, местные особенности магии, тробрианскую малую семью – словно их можно применить ко всему первобытно-общинному миру.

Однако необходимо прекратить изучать культурно обусловленное поведение, приравнивая определенные местные особенности к чертам, свойственным всем примитивным обществам. Антропологи переходят от изучения примитивной культуры к изучению примитивных культур, и последствия такого перехода от единственного числа к множественному только начинают проявлять себя.

Во всех областях современной науки подчеркивается важность изучения целостной конфигурации вместо неизменно продолжающегося анализа отдельных ее частей. Это положение взял себе в качестве основы своих трудов по философии и психологии Вильям Штерн. Он настаивает, что необходимо отталкиваться от неразрывной целостности личности. Он подвергает критике атомистические исследования, которые стали практически всеобъемлющими как в интроспективной, так и в экспериментальной психологии, и предлагает погрузиться в изучение целостной конфигурации личности в целом. Подобного рода исследованиями в различных областях занимается целая школа структуралистов. Воррингер показал, сколь глубинную разницу привносит данный подход в изучение эстетики. Он противопоставляет два периода высокого развития искусства – греческий и византийский, и подчеркивает, что искусствоведы прошлого, определяя искусство в абсолютных терминах и возводя их к классическим стандартам, не имели возможности понять процессы, происходящие в искусстве византийской мозаики. К достижениям искусства одной культуры нельзя применять понятия достижений другой, поскольку каждая следует своим целям. Греки пытались выразить в своем искусстве любовь к труду; они стремились воплотить связь жизненной силы с объективным миром. В то же время искусство Византии стремилось выразить абстракцию – глубинное ощущение отстраненности перед лицом окружающей природы. Всякий, кто намерен понять эти две сущности, должен учитывать не только одаренность художника, но и в большей степени его намерение. Две эти формы – разительно отличающиеся друг от друга цельные конфигурации, каждая из которых могла прибегать к формам и стандартам, невообразимым для другой.

Наиболее внушительный вклад в обоснование того, почему важно отталкиваться от целого, а не от его частей, проделала гештальтпсихология. Исследователи в области гештальтпсихологии показали, что никакой анализ восприятия отдельных объектов не даст представления о целостном опыте чувственного восприятия. Недостаточно разделить восприятие на объективные фрагменты. Чрезвычайную важность представляют субъективные формы восприятия, образы, созданные прошлым опытом, и их нельзя не учитывать. В дополнение к изучению простых механизмов выстраивания ассоциаций, которыми психология довольствовалась со времен Джона Локка, необходимо также изучать «качества целого» и «свойства целого». Целое определяет части целого, причем не только их взаимосвязи, но и саму их природу. Два этих целых различаются по существу, и понять их можно, приняв во внимание сначала различия в их природе, а затем уже выявив схожие элементы, присутствующие и там, и там. Работа в рамках гештальтпсихологии проходила преимущественно в тех областях, где данные можно подтвердить экспериментально в лаборатории, однако значение ее гораздо шире, чем простые доказательства, связанные с такими исследованиями.