Читаем Модели культуры полностью

По мере того, как мы все глубже будем понимать культуру, мы сможем отделить крохотное ядро того, что для конкретной ситуации является типичным, от огромного количества местных, культурно обусловленных и созданных человеком вкраплений. Тот факт, что эти вкрапления не обязательно проистекают из ситуации как таковой, не делает их более изменчивыми или менее важными для нашего поведения. Наоборот, по всей видимости, изменить их еще сложнее, чем мы себе это представляем. К примеру, небольших изменений в поведении матери в детской может быть недостаточно для того, чтобы спасти ребенка-невротика от заключения в ловушку невыносимой ситуации, которая будет ухудшаться с каждой новой связью и распространится не только на взаимоотношения с матерью, но и на школу, работу и отношения с женой. На протяжении всего предначертанного жизненного пути ему твердят о соперничестве и собственности. Выход для ребенка можно найти либо в удаче, либо в отстранении. В любом случае, при попытках решить данную проблему можно было бы сделать меньший акцент на трудностях, присущих отношениям между ребенком и родителем, и больший – на том, как в поведении западного человека происходит расширение его собственного Я и как он эксплуатирует личные отношения.

То, какие формы может принимать модель культуры, тесно связано с вопросом об общественных ценностях. Разговоры об общественных ценностях обычно сводились к тому, что некоторые человеческие черты характеризовались как желательные, а цели общества формировались таким образом, чтобы они включали в себя эти добродетели. Разумеется, мы говорим, что корыстное использование личных отношений и раздувание собственного эго – это плохо, а вот действовать на благо своей группы – это хорошо. Хорош тот нрав, который не ищет удовлетворения ни в садизме, ни в мазохизме, живет сам и не мешает жить другим. Однако общественный строй, в котором, как у зуни, такое «благо» становится нормой, совсем не похож на утопию. В нем также проявляются и недостатки этих добродетелей. Например, в нем нет места таким обычным для нашей культуры качествам, как сила воли, личная инициатива или способность встать на борьбу с потоком бед. Они неисправимо мягки. Деятельность группы, которая заполняет все существование индейца зуни, совершенно оторвана от человеческой жизни – рождения, любви, смерти, успеха, неудачи или престижа. Показное зрелище, которое представляют из себя их обряды, служит их целям, но совершенно не уделяет внимания более человечным интересам. Свобода от садизма или любых форм эксплуатации человека имеет обратную сторону медали – бесконечный поток ритуалов, которые не призваны служить главным целям человеческого существования. Старая истина гласит, что у всего есть верх и низ, правая сторона и левая.

Всю сложность вопроса об общественных ценностях наглядно можно показать на примере культуры квакиутлей. Главный мотив, который служит основой всех их общественных институтов и который во многом похож на мотивы современного общества – это соперничество. Соперничество есть борьба, которая строится не на достижении реальных целей, ради которых и совершаются действия, а на том, чтобы превзойти своего соперника. Теперь внимание направлено не на то, чтобы обеспечить свою семью или приобрести вещи, которые могли бы принести пользу или радость, а на то, чтобы опередить соседа и стать богаче кого бы то ни было. В отличие от соревнования, соперничество сосредоточено не на самом действии. Будь то плетение корзин или продажа обуви, оно создает искусственную ситуацию – игру, в которой можно показать, что один превосходит другого.

Соперничество печально известно своей разорительностью. На шкале человеческих ценностей оно располагается в самом низу. Если какая-то культура его поощряет, оно превращается в тиранию, из которой человек уже не в состоянии высвободиться. Жажда превосходства достигает гигантских размеров: ее невозможно удовлетворить. Эта борьба продолжается целую вечность. Чем больше благ накапливает община, тем выше ставки в игре, однако игроки так же далеки от победы, как когда ставки были малы. У квакиутль подобное соперничество доходит до крайней степени нелепости, когда вложение средств тождественно массовому их уничтожению. Они борются за превосходство преимущественно при помощи накопления богатства, но также, не замечая никакой разницы, и при помощи уничтожения самых главных их ценностей – медных пластин – и разжигания костров из их одеял, каноэ и досок с хижин. Пустые траты, на которые в таком случае идет общество, очевидны. Очевидны они и в безумном соперничестве жителей Мидлтауна, которые строят дома, покупают одежду и устраивают развлечения только для того, чтобы каждая семья могла доказать, что она еще не выбыла из игры.