Читаем Модель для сборки 2012 полностью

Но у Славянки был человек, который не хотел, не мог допустить этого. И единственным способом было — стать хозяином. Он и стал. Чего это ему стоило, знает только он, её бывший одноклассник, а ныне олигарх Витька Шутов. Ольга старалась об этом не думать. Ей достаточно было чувствовать рядом его широкое плечо, касаться его руки, слышать голос и смех. Он, как и раньше, смеялся много и с удовольствием.

- А Серега? Он же у тебя работает?

- Гуцко? Гуцко сейчас в Брюсселе, в командировке. Наш самоделкин какую-то новую штуку задумал, вот и шляется по миру, ищет подходящие технологии для комбината. Завтра обещал вернуться, так что как раз успеет.

Брюссель, технологии… Кто бы мог подумать тогда, что Серега будет шляться по миру. А Шутов станет олигархом.

- У тебя есть яхта? — неожиданно спросила она.

- Яхта? Зачем мне яхта? — Шутов даже остановился и озадаченно уставился на Ольгу.

- Ну, не знаю. У Абрамовича же есть.

- Нет у меня яхты. — Он почесал нос тем же жестом, которым в школе предварял решение на доске задачи или ответ по биологии. — Она мне не нужна, — твердо добавил Шутов, чтобы она не подумала, что он оправдывается. — У меня есть самолет. И пара вертолетов. Этого достаточно.

Она задумчиво кивнула, представив Шутова, летящим на вертолете над степью, над терриконами и копрами шахт. Над химкомбинатом, который превращал уголь в пластик и синтетическую резину. Над заводами, где из всего этого изготавливались тысячи наименований изделий. Над тем, что сейчас стоило миллиарды. И одну человеческую жизнь. Если Шутов отдал её за все это, значит, ему так было нужно.

- Я сегодня был у Митрофана, — сообщил Витька и поморщился.

- Как он?

- Как и раньше. Был жуком, и им же и остался. Мэр, ёлки-палки…

Они неспешно шли вниз по улице. Появились нарядные витрины, навесы летних кафе со столиками, промчалась стайка тинейджеров в нелепых штанах, с наушниками на лохматых головах.

Ольга смотрела на Шутова и думала, что Лешка Митрофанов всегда болезненно относился к его успехам. Была ли это пятерка по математике или лишняя кипа газет во время сбора макулатуры. А уж когда повзрослели, и Витька стал явно превосходить его по всем параметрам, Митрофан и вовсе начал комплексовать. Шутов же продолжал считать его если не другом, то хорошим приятелем. Хотя поправки на хитрость и завистливость делал. И вот она, ирония судьбы — оба стали хозяевами Славянки.

- Но ты же мог…

- А зачем? — Шутов отвернулся. — Так было нужно. И учти — этим занимался не я.

Ещё бы. Повелевать из поднебесных высей, не марая рук.

- Сколько вы не виделись?

- Не поверишь — пятнадцать лет.

* * *

На этот раз прыжок был совсем неуклюжим. Крыса ткнулась в металлическую стенку окровавленной мордочкой, упала и затихла.

Пятнадцать лет назад… Почти день в день она стоит у поросшего барвинком холмика и смотрит на Витькино имя, выбитое на дешевом бетонном памятнике. Когда ей позвонила одноклассница Ленка и сказала, что Шутов разбился и сгорел в своем «мерсе», она не поверила. Но Ленке нельзя было не верить, она работала медсестрой в городском морге Славянки. И она видела то, что осталось от Витьки. Плакала пьяными слезами и описывала в подробностях. Ольга старалась её не слушать.

Она положила гладиолусы у основания памятника и заметила, что бетон уже начал разрушаться, а плита слегка наклонилась. Пройдет ещё лет десять-двадцать, она упадет, и Витькино имя затянет вначале барвинком, а потом землей.

- Спасибо.

Насмешливый голос за спиной заставил её вздрогнуть. Не нужно оборачиваться. Не надо, нельзя! Но придется. Только собрать в кулак нервы и унять бешено колотящееся сердце.

Впрочем, черт с ним, с сердцем.

Ольга резко выпрямилась и оглянулась. За соседним памятником, солидным, из черного камня, стоял Шутов. Щурился, разглядывая её и покосившийся памятник, и гладиолусы. Потом отшвырнул сигарету, подошел и поцеловал ей пальцы.

- Ну здравствуй, Оля, — произнес он и улыбнулся. — Ты совсем не изменилась.

- Какого черта?! — разозлилась Ольга. — Зачем? Зачем тебе это было нужно, Шутов?!

- А лучше бы меня тогда убили? — Витька снова насмешливо прищурился и тени от длинных ресниц легли на небритые щеки. — Нет, даже тогда, пятнадцать лет назад, я психом не был.

- Так это…

Он кивнул и снова посмотрел на памятник. Нет, психом он не был. А вот дураком… В тот день он выпил, довольно много и явно из сомнительной бутылки. Ехал по трассе и чувствовал, что это может плохо кончиться — тошнота подкатывала к горлу, в глазах плыло. И тут какой-то парень на обочине. Голосует. Прав у парня не было, но водить он умел. По крайней мере, сказал, что умеет. Согласился сесть за руль. А когда Шутов отошел за кусты, чтобы избавиться хотя бы от части выворачивающей наизнанку тошноты, «мерс» рванул с места. И почти сразу загорелся и огненным факелом помчался по склону Ржавого яра.