Читаем Модель для сборки 2012 полностью

Ещё не открыв глаза, Ольга почувствовала знакомый запах кофе. На кухне бубнило радио и слышалось позвякивание ложечки о чашку. Отец всегда вставал на рассвете, тихо спускался со второго этажа и в электрическом кофейнике варил себе большую чашку крепкого кофе. Очень большую, почти полулитровую. А потом закуривал одну из своих трубок и по квартире распространялся запах медового табака.

Старый холодильник урчал, изредка произнося громкое «та-та-та» и замолкая, чтобы отдохнуть. Тикали часы с боем, где-то лаяла собачонка… Сегодня можно было не спешить, подремать под тяжелым ватным одеялом, наслаждаясь запахами и звуками. Но Ольга встала, чтобы успеть принять душ и привести волосы в порядок. Её немецкий фен явно чувствовал себя неуютно в компании старого холодильника и часов — как юная красотка в доме престарелых.

А потом она вышла в знакомый до каждого кустика и камешка двор, прошла мимо обложенных половинками кирпича клумб с отцветшими уже петушками. Немного постояла под старой акацией, на которую в детстве влезала за считанные секунды, и оказалась на родной улице. Едва не свернула налево — дорога к школе осталась привычной до автоматизма. Но сегодня ей направо. И дальше — за угол.

Тут дома стояли вплотную к тротуарам. Серый и красный полированный гранит и стекло. Заглубленные входы, глянцевые пилоны, клинками взмывающие к небу — царство современной офисной архитектуры. Ольга ещё помнила неказистые довоенные двухэтажки, которые стояли тут раньше. Но улица со старыми тополями и заросшими травой дворами осталась в прошлом. А новая поразительно напоминала застройку Чикаго или Нью-Йорка. Теперь тут деловой центр Славянки, а магазины, кинотеатры и рестораны дальше, там, где когда-то был заброшенный питомник. Как красиво цвел в нем вереск…

Вздохнув, Ольга подошла к двери из толстого, отливающего зеленью стекла, та медленно и бесшумно сдвинулась в сторону. Представился механизм, изнутри покрытый таким же слоем жирной пыли, что и гранит, тротуар и стекло. Уголь. Он оставляет свой след на всем. И вся эта жесткая и деловитая роскошь имеет запах угля, вкус угля… цену угля.

Вестибюль — все тот же гранит и бронза. Хотя она ожидала увидеть блестящий хром. Но полированный металл слишком быстро тускнеет от угольного налета и напичканного химией воздуха, с которым не справляются и самые лучшие кондиционеры, а бронзе это даже к лицу. Есть ли лицо у металла? Ольга не знала. Направляясь по пустому гулкому пространству к лифтам, она постаралась выбросить из головы подобные глупости. Каблуки четко печатали шаг по глянцевому камню, настраивая на предстоящую встречу.

В кабине бесшумно двигавшегося лифта Ольга поправила перед зеркалом волосы и осталась довольна — стройная, почти девичья фигура, незаметный макияж, элегантный костюм, дорогая кожаная сумочка, которой она втайне гордилась. И только глаза выдавали напряженность.

Шутова Ольга увидела сразу, как только открылись двери лифта. Он ждал её не в шикарном кабинете, как ей представлялось, а по-мальчишески сидел в холле на подоконнике и курил. На фоне окна олигарх Витька Шутов казался огромным. Впрочем, он всегда был таким — значительно плотней и выше большинства сверстников. Те же крупные черты лица, те же угадывающиеся под одеждой мускулы спортсмена. Только густые волосы слегка тронула ранняя седина. Модная небритость и такой же модный, словно измятый, пиджак. Мачо. А глаза у мачо прежние — карие, опушенные слишком длинными для мужчины ресницами.

Увидев её, Шутов поднялся, швырнул в бронзовую урну недокуренную сигарету и шагнул к ней.

- Ну, здравствуй, — сказал он.

Нужно было, наверное, обнять и чмокнуть его в щеку, но Ольга вдруг поняла, что не уверена, как Шутов к этому отнесется. Как вообще относятся люди, подобные Витьке, к таким вот встречам с прошлым? Горькая улыбка тронула губы. Выходит, она — прошлое? Прошлое — ехидно подтвердил внутренний голос.

- Здравствуй, Оля, — повторил Шутов, оказавшись рядом, очень близко. И поцеловал ей пальцы. Не руку, а именно пальцы. А потом заглянул ей в глаза и весело улыбнулся. — Ты совсем не изменилась.

Неправда, изменилась.

- Я рад, что ты приехала. Ну, куда пойдем? Она по-прежнему молчала, разглядывая его — человека, который создал весь окружающий гранит. И бронзу. И дома… немыслимый Чикаго в их ленивом солнечном краю. Создал и владел всем этим. Всемогущий и недоступный Шутов давным-давно управлял своей империей откуда-то издали. Мало кто знал, откуда.

- Ты приехала первой. — Он снова зачем-то поцеловал ей руку. — Остальные должны подтянуться. Ну что, может быть, сходим к школе? Или лучше посидим в ресторане? А помнишь?..

Она помнила.