Читаем Модель для сборки 2012 полностью

— Спасибо за совет. Я справлюсь, — сказала Лилиан.

Она подумала о Клерфэ. Тренер проявил редкую мудрость и такт, и никогда не ставил их участниками одних и тех же гонок. Клерфэ хотел прийти проводить ее на старт, но Лилиан попросила его остаться в номере. В его присутствии она чувствовала себя растерянной маленькой девочкой, а сейчас ей надо было внутренне собраться и приготовиться к бесконечной изматывающей ночи. Клерфэ выполнил ее просьбу, хотя, видимо, обиделся.

— Ты стесняешься меня? — спросил он. — Так ведь все знают, что мы любовники. Или что?

Она не могла ему объяснить. Он не настаивал, пошел купил себе пива и протер пыль на стереовизоре в гостиничном номере.

— Осталось еще две минуты, — сказал Торриани.

Лилиан кивнула. Впереди них уже никого не было. Теперь весь оставшийся день и часть ночи самым важным человеком на свете станет для нее судья с секундомером в руках.

В каждом маленьком городишке, который они будут проезжать, на пит-стопе ради нее будет дежурить врач — местный или специально приглашенный. У нее никогда не бывало кровотечения, когда она сидела за штурвалом, словно корабль передавал ей часть своей жизненной силы и оберегал ее. Однако с собой у Лилиан была кислородная маска и несколько высокоэффективных средств, останавливающих кровь. Что бы ни случилось с ней в пути, она должна была дотянуть до следующей остановки. Лилиан чувствовала, что у нее поднимается температура, но решила не обращать на это внимания. Теперь у нее часто поднималась температура, иногда на градус, а иногда и больше, и Лилиан знала, что это означает. «Зато по вечерам выглядишь не такой измученной», — подумала она и усмехнулась. Лилиан вспомнила о новом трюке, изобретенном ею; благодаря ему повышенная температура превратилась из врага в ежевечернего друга, который придавал ее глазам блеск, а лицу — нежное оживление.

Лилиан вспомнила Зельмана Ваксмана — врача из Алюминиум-Сити, давно боровшегося с болезнью, убивавшей ее. Он нашел Лилиан после того, как она заняла третье место в не очень значительной гонке «Звезда пустыни». Ваксман пригласил Лилиан в свою лабораторию. Многое из того, что он рассказывал, было известно Лилиан. Но того, как далеко уже продвинулись ученые и врачи в поисках лекарства от туберкулеза, она не знала. Руководство санатория в Дрисколл-Форест настороженно относилось к новым веяниям, а возможно, тут сыграла свою роль профессиональная ревность. Всё равно, примерно каждому второму пациенту удавалось справиться со страшными симптомами только с помощью насыщенного воздуха Дрисколл-Фореста. Но, как горько шутили в клинике, кто-то должен быть и тем первым, кому этот воздух не помог спасти жизнь.

Ваксман предложил Лилиан войти в число владельцев лаборатории, и она согласилась. Она отдала весь свой приз за третье место — не такую уж крупную сумму, если честно признаться, — и получила право на ознакомление с ежегодным отчетом лаборатории и на право первой получить лекарство, когда оно будет создано. Ваксман обещал подготовить отчет к декабрю, который был для Лилиан так же далек, как Сириус или вечность. В глубине души она твердо знала две вещи: что Ваксман действительно откроет средство от туберкулеза и что она этого уже не увидит.

Но были и другие, те, кому это лекарство было нужнее, чем сладкий воздух соснового бора.

Если бы Лилиан удалось занять призовое место в «Тысяче тысяч», возможно, это приблизило бы день, когда дамоклов меч, висящий над многими хорошими людьми, будет снят и положен на полку, когда остро отточенный маятник, спускавшийся с каждым взмахом всё ниже и ближе к трепещущей груди, остановится.

Когда кроме надежды люди обретут еще и путь.

— Двадцать секунд, — сказал Торриани. — Слава богу!

Стартер сделал знак, и корабль Лилиан ринулся вперед. Люди кричали ей вслед.

— Стартовала Лилиан Дюнкерк, — громко объявил диктор. — Наша единственная женщина-гонщик. Пожелаем ей удачи!

Клерфэ включил стереовизор. Передавали новости из Алюминиум-Сити. Казалось, в комнату ворвался ураган, сквозь шум слышались фамилии гонщиков, названия селений и городов, знакомые и незнакомые — Натаниел-Йорк, Грейн-вилла, Мерилин-Вилледж, Вторая Попытка, Блэк-Ривер и Люстиг-Корнер, перечень часов и секунд. Диктор взволнованным голосом сообщал о выигранных минутах так, словно он говорил о святом Граале; потом он перешел к поврежденным осям, к лопнувшим покрышкам, говорил о разорванном контакте гонщика с кораблем — когда так швыряет на ухабах, сложно непрерывно удерживать хоть одну руку на костяном колесе. Обо всем он повествовал таким тоном, словно это были несчастья мирового масштаба.