Читаем 墨瓦 Мова полностью

Я глотнул еще раз, снова со звуком, думая, этот этой вежливый жест заставит его немного успокоиться и перейти к делу. — Вы – вода! – крикнул он. – Вы не люди, вы – вода. Схватишь вас, попробуешь удержать, а вы просачиваетесь сквозь пальцы. Я оскорбляю тебя. Почему ты меня не ударишь? Почему продолжаешь пить чай с человеком, который тебя оскорбляет? Я пожал плечами. Поскольку он явно ждал ответа, я выдавил из себя: — Мне интересно вас слушать, – я сказал это без всякого вызова, просто чтобы дать понять, что драться я с ним не собираюсь. Сложно придумать что-то более глупое, чем влезть в драку с генералом триад на территории, которую они же и контролируют? Но мой собеседник услышал в этом ответе больше запала и достоинства, чем я вкладывал. — Вот это – именно то, о чем я говорю! Это и есть вода! «Мне интересно вас слушать!» Воду невозможно уничтожить! Стреляй в нее, режь ее – она останется водой. Даже если выпарить ее, как вас выпарили в советское время, вы все равно выпадете дождем и останетесь водой. Немцы, русские, советы, китайцы – все пробовали с вами бороться. Уничтожили лучших. Думали, что победили! А воде не нужны герои. Сопротивление воды – сама ее природа.

Он налил мне еще кипятка с жасминовым ароматом и сказал, на этот раз – вежливо и спокойно: — Мое имя Чу Линь. Я четыреста тридцать два[16], моя позиция — Мастер благовоний в братстве «Светлый путь», которое контролирует Минск. — «Светлый путь?» — переспросил я и хмыкнул. — Да, «Светлый путь». А что? — Да просто странно звучит для тутэйшего уха. Как название… — я хотел сказать, «как название колхоза», но понял, что после такой фразы могу погибнуть на месте, – как название населенного пункта. — Да, «Светлый путь». Мы одна из древнейших триад Гонконга. Здесь же нам сначала противостояли «Красные драконы» из Тайваня, но они проиграли войну и ушли с этой территории. Это – наша земля, – последнее он произнес очень веско. Ну да, с этим не поспоришь. Конечно, это их земля. Не наша же. — Но за что я удостоился встречи с Мастером благовоний? – спросил я, продемонстрировав знания, почерпнутые из одного глянцевого журнала. – Вы предложите мне выпить вина, смешанного с кровью у статуи Guan Yu, принести клятву «синего фонаря»[17], а потом пройти под аркой из сабель?

Мой собеседник поморщился. Я сразу вспомнил фразу из того же журнала – о том, что триады внимательно следят, чтобы в СМИ попадала информация только о тех церемониях инициации, которые уже не практикуются. Наверное, я сказал несусветную глупость или бестактность, потому что Мастер благовоний замолчал на несколько минут, а потом неожиданно выдал: — Мы пьем зеленый чай уже несколько тысяч лет. Значительно дольше, чем вы пьете свою водку. Дополнять вкус зеленого чая допустимо только двумя вкусами. Первый – жасмин. Второй – лотос. Все остальное – для лаоваев. У вас же чай – это какой-то компот. Куда крошат лимонную цедру, сушеные фрукты, ромашку, даже розы. Когда хочешь понять какой-то народ, посмотри, какой чай он пьет.

Его взгляд снова стал жестоким. По какой-то непонятной для меня причине, он все время упрекал нас, русских, во всех возможных грехах. Как будто мы ему лично что-то плохое сделали. Или это снова была какая-то проверочка? — Но пойдем, – он три раза хлопнул в ладони и встал из-за стола, – чай пьют, чтобы познакомиться. А чтобы подружиться – вместе ужинают.

Он распрямился и по-военному обтянул свой костюм, который больше напоминал наряд хиппи, чем одежду руководителя триады уровня трех чисел[18]. Я понял, почему до сих пор не определил тип его личности. Выражение его лица менялось каждую минуту. Он напоминал то отстраненный портрет Мао Цзэдуна, то становился агрессивным и напористым, как герой Dino Bigioni, то загадочным, как персонаж Tru Trusardi.