Читаем Многоликая полностью

Будут мне врать всем племенем, что Хладнокровные от нас отличаются. Только тем, что однажды хотели отомстить людям за смерть отца. Вот и все отличия. И хотя кругом одни двуликие… Ну и что? Так Природа распорядилась, чтобы оборотней обуздать. Были бы все Многоликими, вымерли бы люди. Или стали нашими рабами. Что тоже неплохо.

— Что у тебя там в голове? Мне холодно от твоего состояния, — услышала я голос Геннадия Гурьяновича.

Он в облике человека сидел на камне, и сразу я его не заметила. Пинал голой ногой оторванную конечность с перепонками и тоскливо смотрел в сторону Демонов, которые тащили своих мёртвых товарищей ближе к дому.

— Я ищу причину, почему так получилось, — ответила я. — Почему двуликие так разделились? Ведь у Теплокровных и Хладнокровных есть свои племена, кровосмешение запрещено. Так и жили бы мирно.

— Представь, что мы с Ардисом подписали мирный договор, он отказался от идеи уничтожить человечество, — Догода сам себе усмехнулся. — С кем бы ты осталась?

Он поднял на меня голубые в этот момент глаза. В солнечных лучах они горели и были невероятными. Увлекали на себя всё моё внимание.

— Мне правду сказать? — прошептала я.

— Да, — кивнул он. — Не надо врать.

— Ты ругаться будешь.

— Нет конечно. Ты что, маленькая, чтобы тебя ругать. Ты уже, — он печально усмехнулся, — женщина.

— Неправда, я девушка.

— Ясенька, на вопрос ответь.

— Я останусь с тем, кто сильнее, — выпалила я и поджала губы в ожидании скандала.

— Ничего другого от тебя не ожидал, — усмехнулся Геннадии Гурьянович и проехался по мне похотливым взглядом. — Мысль, что Хладнокровные и Теплокровные могут жить вместе только потому, что двуликие, даже не допускай. Змей быть в Лесу не должно.

— Это кто ещё сказал? — возмутилась я, потому что мысль о примирении мне невероятно нравилась.

— Ром сказал, тот, кто привёл Многоликих в этот мир, — спокойно ответил Геннадий Гурьянович. — Жить будут только Теплокровные...

— И Многоликие, — закончила я. — Потому что во времена Рома все оборотни были Многоликими.

Он внимательно на меня глядел, хмурился, словно пытался что-то высмотреть во мне. И я почувствовала, что он делал именно это. Пытался залезть внутрь меня.

Я пошатнулась, шарахнулась назад себя, а он медленно поднялся на ноги.

— Пусти меня, я хочу глянуть, что там в тебя Ардис засадил.

— Нет, — ошарашенно прошептала я. — Он смотрел внутрь меня, он смотрел воспоминания! Это больно. Я не позволю.

— Ему позволила, а мне нет? — зарычал волк и в пару шагов достиг меня, схватил за плечи и тряхнул. — Ясна! Ты понимаешь, что на кону существование миров?!

— Гена, — взмолилась я, глядя в его серо-голубые бездонные глаза. — Пожалуйста, не мучай меня. Это отвратительно. Я защищаюсь, у меня есть своя внутренняя защита. Если каждый колдун будет ползать во мне...

Он склонил голову на бок и внимательно смотрел в глаза. Его колдовство было горячим. Прикоснулся к моим губам и подарил поцелуй. Но я ему не отвечала. Его язык вошёл в рот, всё там облизал и проехался по моим губам.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Не хочешь — не буду. Но не говори мне глупости. Мне лучше знать, как воевать. Ты поняла?

— Да.

Я закивала головой, на всё согласная, лишь бы в мои воспоминания не лезли. Потому что первое, что захочет увидеть Догода, как я девственность теряла. А это было настолько жарко и здорово, что ему лучше не знать, а то сдохнет от ревности.

— Я убью его, как ты просишь. Сам этого хочу. Ты достанешься сильнейшему. — Он подмигнул мне, выпрямился и повёл насильно к дому покойных Демонов. Но до дома мы не дошли. Я содрогалась от холода и внутреннего трепета. Вначале мелькнул Лес перед моими глазами, потом какое-то поселение, и вот ноги чувствовали мягкую траву, а передо мной возвышался холм с нашим домом.

Он великий колдун, для него пространство пересечь не проблема. Только вот войско он так просто не перекинет на Изничку. А дракон запросто в Лес придёт.

***

— У неё частично пропадала память. Было уже девять месяцев беременности, — рассказывал Геннадий Гурьянович. Он чистил креветки, а я подливала в его большую стеклянную кружку пиво. — С Пассарионом, твоим отцом, она идти не захотела. Пошла со мной.

— Ты спал с моей матерью? — посмотрела на него строго.

— Да, — самодовольно улыбнулся Догода, и я перелила пиво в его кружку.

— И как? — обиженно фыркнула я. — Как тебе с беременной?

— Отлично. А как тебе с насильником? — хмыкнул Геннадий Гурьянович. — Ардис тебе не рассказал, что насиловал твою мать в облике дракона?

— Это враньё. — Я забрала его кружку и стала глотать пиво, пока Догода не отобрал её у меня.

— Чистая правда. — Он недовольно сверкнул глазами. — Когда тебе исполнится двадцать лет, мы вернёмся к этому разговору.

Он о чём-то глубоко задумался, подставил мне тарелку с очищенными креветками.

— Что за рубеж? — спросила я. — Почему именно двадцать?