Первые недели мы балансировали на грани высылки и сидели безвылазно на территории Торгпредства на улице Фэзандри, где в годы фашистской оккупации находилось местное отделение гестапо. В здании старинного особняка, смыкавшегося дворами с резиденцией Валери Жискар д’Эстена, тогдашнего президента Франции, оглушительно громко ворковали голуби, одуряюще пахли розы, а двор украшала (и, наверное, украшает и сегодня) беломраморная статуя Дианы-охотницы с гончей, льнувшей к её ногам. Мы сидели в блоке на первом этаже, в однокомнатной квартире гостиничного типа, соединявшейся коридорчиком с помещением охраны при входе в Торгпредство, и ожидали своей участи.

Единственным развлечением тех дней для меня была возможность спуститься в глубокий подвал, где когда-то располагались камеры подследственных, пройти по нему до бильярдной и погонять шары. Моя мама замечательно играла в бильярд и показала мне базовые удары и как правильно держать кий. Я проводил в этом подземном зале многие часы, и меня, некрещёного советского мальчишку, ни разу не побеспокоили тени нацистских офицеров, когда-то отдыхавших здесь между допросами. А ещё в Торгпредстве, в другом подъезде, если пройти через двор и завернуть за угол, был автомат с кока-колой. В 1978 году мне этот напиток казался нереально вкусным, и поэтому я тайком перебирался по двору к этому подъезду и покупал бутылку, наслаждаясь не только американской сладкой шипучкой, но и видом иностранных денег и самим автоматом, выдававшим бутылку без помощи человека. Мой неумеренный восторг от этого священнодействия современным детям вряд ли можно понять.

Наконец, настал день, когда мы получили право прогулки по кварталу и отправились бродить по шестнадцатому аррондисману всей семьёй. Мы, естественно, заблудились, так как сотовых с навигаторами тогда ещё не придумали. Долго плелись вдоль длинного здания с бюстами на фасаде, пока не вышли к книжному магазину «Lamartine». Спустя совсем немного времени я поступил в это казарменное бесконечное здание на правах ученика. Это был престижный в те годы лицей Janson de Sailly, который, кстати, окончил и сам Жискар д’Эстен. Когда мы возвращались с той первой вечерней прогулки по Парижу в компании с нашим пекинесом Тингом, то зашли в местную булочную рядом с Торгпредством. С тех пор аромат французского багета и свежей сдобы стал для меня одним из самых любимых запахов, твёрдо связанных со счастливым, хотя и очень непродолжительным и трудовым детством.

Так для меня началась Франция.

Глава 1

Франция – котёл противоречивых интересов

Согласно результатам, объявленным в 8 часов вечера по парижскому времени 24 апреля 2022 года, Эмманюэль Макрон вышел победителем из второго тура президентской гонки во Франции с результатом 58 % голосов. Марин Ле Пен ожидаемо набрала меньше – 42,40 % голосов.

Когда 10 апреля состоялись выборы первого тура, действующий на тот момент президент Макрон получил 27,84 % голосов, а глава партии «Национальное объединение» (до 1 июня 2018 года «Национальный фронт») Марин Ле Пен – 23,15 %. Ультраправый популист, глава партии «Реконкиста» Эрик Земмур собрал не более 7,07 %. Лидер левой партии «Непокорившаяся Франция» и движения левых «Народный союз» Жан-Люк Меланшон стал третьим по результатам голосования (21,95 %).

Получается, что Эмманюэль Макрон ухудшил свои результаты пятилетней давности, когда за него в 2017 году проголосовало 66,1 % электората, в то время как Ле Пен в тот год отдали свои голоса 33,9 %. Впрочем, около 40 % французских избирателей так и не подошли к урнам: общий электорат второго тура составил чуть более 63 % от числа граждан, имеющих право явиться на избирательные участки.

Французский институт статистики – IFOP – всячески занижает это количество «громогласно промолчавших» и говорит о «только» 28 % воздержавшихся, но подтасовка голосов такая, что в Тулузе, например, на центральном муниципальном избирательном участке № 130 были вынуждены вообще обнулить результаты голосования первого тура и не учитывать их в общенациональном подсчёте. По некоторым данным, до полутора миллионов голосов были вообще незаконно приписаны Макрону за счёт электронного голосования, с трудом поддающегося (если вообще поддающегося) контролю.