Читаем Мне — 75 полностью

Потом настала эпоха механических пишущих машинок, поток рукописей (что уже не рукописи, а машинописи) резко возрос, и в журналах рядом с адресом появилась приписка «Рукописи не возвращаются и не рецензируются». Правда, ответы всегда были в них на полстраницы: объяснялось, что именно не подходит и почему рукопись отклонена. Уточняю, что в редакциях принимали только первый экземпляр для редактора, второй нужно было посылать для художника и просто для контроля, а третий экземпляр оставался у автора.

Но вот пришла цифровая эра. Вы пишете рассказ и одним небрежным кликом отправляете его во все журналы, адреса каких только находите. В десять, двадцать, сто…

И отовсюду ждете ответа? А не получив, обвиняете в зажратости, мании величия, ЧСЗ?..

Скажу сразу: в издательствах читают ВСЕ. Конечно, не до конца, ибо на абсолютное большинство присылаемого достаточно бросить беглый взгляд, чтобы сразу в корзину, не удостаивая автора ответом. Ибо отвечать ста тысячам, приславшим полное говно, себе дороже, а когда работать?

И даже если какой-то редактор не оценит сильную вещь и бросит ее в корзину, что бывает невероятно редко, то в другом издательстве ее схватят и опубликуют максимально возможным тиражом, это хлеб и заработок издательства, там заинтересованы в вашем успехе не меньше вашего.

Я бы не выжил, если бы немцы не подкармливали меня, как и многих других голодающих детишек на моей Журавлевке, из своего пайка. Тогда я впервые попробовал шоколад, однако несколько лет острого недоедания дали о себе знать золотушностью, так называли тогда ослабленных детей, что едва-едва выживали в голодные зимы, а весной щипали первую травку и ели с жадностью.

До сих пор помню вкус молодых побегов камыша и разных трав, не знаю их названия, мы их плоды называли то калачиками, то бубличками.

Когда КГБ начал готовиться к реформам, они загодя сообщили всем своим функционерам, что им, как и всем партийным лидерам всех рангов, нужно отойти от власти, передав ее молодым, которые и будут на виду, «когда все начнется».

Я помню этот момент, когда в Союзе писателей СССР вдруг внезапно на очередных перевыборах все партийное руководство ушло по разным причинам, а на все должности выдвинули «молодых». Так и я стал неожиданно членом партийного бюро, мне поручили сидеть в кабИнете парткома и собирать партийные взносы, что я и делал на протяжении то ли года, то ли полугода, пока все не рухнуло.

Точно так же в Политбюро КПСС на должность генсека избрали самую ничтожную и серую фигурку, которой не жалко пожертвовать. Этот человек вообще не понимал, где находится и что делает, не умел связать двух слов, а на все вопросы отвечал, что это надо сперва обсудить с Раисой Максимовной, его женой, которая на всех официальных фото всегда оказывалась впереди, который то объявлял «ускорение», то «сухой закон», в конце концов его сместили, как и было задумано теми, кто заранее прибрал все золото партии, все активы и распределил, кто сколько десятков миллиардов долларов будет иметь в новой России. Более того, этого человечка объявили зачинщиком перестройки и разрушителем СССР, во что он и сам почти поверил, а настоящие разрушители остались все так же руководить страной, что, собственно, и правильно.

Многие понятия исчезли или сместились, но все же трудно в угоду обществу отказываться от более высоких понятий. Помню, еще в конце прошлого века вошло в частое употребление слово «мужик» в качестве одобрительного, дескать, мужчина!

И пошло: «ну ты же мужик!», «он мужик что надо», «да, отхватила Дашка мужика…», «повезло с мужиком», «фактурный мужик», чего я тогда не мог принять и злился, когда меня обзывали мужиком… в моем понимании это не называли, а именно обзывали. Сейчас тоже встречаю это словцо в штыки, если кто пытается применить его ко мне.

Тогда был, правда, другой довод: на Украине, где я родился и жил, одобрительным словом было «козак», а «мужик» – оскорбительным, все-таки казак – на украинском «козак», так и в былинах, где «старый козак Илья Муромец» – вольный человек, а мужик – это крепостной, подневольный. А если учесть, что любой мужик при отваге и силе духа мог стать казаком, то понятна линия раздела между казаками и теми, кто не решился оказачиться.

Потом же, когда я от литейщика долго и трудно поднимался по лестнице… нет, не карьерной, а духовной, как ни высокопарно это звучит, тем дальше уходил от мужика, что вообще-то грубая скотинка, пусть не всегда пьяная и матерящаяся, но все-таки… все-таки…

Тот, кто считает слово «мужик» высоким, одобрительным, назовет ли мужиками Шерлока Холмса и доктора Ватсона? Или д’Артаньяна и трех мушкетеров?.. Или нет, чтобы стало яснее и самым туповатым, назовут ли одинаково мужиками д’Артаньяна и его слугу Планше или как он там, графа Атоса и его слугу, изысканного Арамиса и его слугу? Дон Кихота и Санчо Пансу?