Читаем Млечный Путь, 2012 № 03 (3) полностью

А банки спермы лауреатов Нобелевской премии? Следует ли разрешать женщинам беременеть путем искусственного оплодотворения спермой выдающихся своим умом мужчин? Но можно ведь оплодотворить женскую яйцеклетку и «в пробирке», а затем перенести в организм (в матку). Когда эмбрион становится человеком? Упомянутая уже церковь утверждает, что в момент проникновения сперматозоида в яйцеклетку. Но это противоречит знанию, ведь после оплодотворения деление клетки может начать развитие одного ребенка, а может и двойни, тройни, и это «решение о развитии», определяющее, возникнет ли один человек, или два, или даже четыре, происходит самостоятельно на уровне одной клетки, каковой является яйцеклетка. Учение церкви вступает в огромную неясную сферу затруднений, что я предвидел в своей «Фантастике и футурологии» в главе «Футурология веры» (Том 2, Краков, 1970). И это дилемма не только церкви. Если прогресс медицины снижает смертность новорожденных, но никоим образом не способствует тому, чтобы вырастающие из них дети не умирали с голода, можно признать, что медицина дает жизнь и одновременно опосредованно ее отбирает, так как (особенно в Третьем мире) смертность в многодетных семьях огромна.

Между невиновностью Марии Склодовской-Кюри (которая, открыв радий, НИЧЕГО не могла знать о последствиях этого открытия) и поведением немецких ученых, которые медленно «удушали» узников концлагерей в специальных камерах, выкачивая из них воздух, и снимали агонию «в научных целях», простирается широкий спектр моральной ответственности ученых. С общественной точки зрения не важно, что сам ученый думал о своем поведении. Хотя Трофим Лысенко был неучем, верившим в свою теорию «расшатывания наследственности», и тем самым не только нанес огромный вред Советам, но и способствовал гибели многих выдающихся генетиков (хотя бы Вавилова), я при этом не считаю, что его следовало бы привлечь к судебной ответственности. Моральная ответственность распространяется гораздо шире сферы действия уголовных кодексов. Я не вижу иного выхода из этой ловушки, кроме «сознательного выбора»: либо служить науке с осознанием возможности оказаться в состоянии «моральной ответственности за ЗЛО» или быть поэтом, сапожником, портным, ибо это единственная надежная гарантия. Познанию законов Природы всегда сопутствуют какие-то аверс и реверс. Чувство вины, которое преследовало Эйнштейна до конца жизни, — это моральные издержки его профессии.

Наш век ускорения в области познания и технологии отчасти благоприятствует человеческим обществам, отчасти грозит их распаду. Оно порождает одну за другой проблемы и их решения, но проблем порождает больше, чем решений, и тем самым вынуждает нас принимать решения, отдаленных СОЦИАЛЬНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ И ИЗДЕРЖЕК которых мы часто НЕ знаем. (Пока никто не мог поворачивать течение рек, не было и проблемы с решением, что с такими реками делать. Пока «демократизация» не была заметна в программах коммунистов, не было проблемы, как далеко можно и нужно ее довести).

Прямая демократия и тем самым будто бы идеальная — это не правление представителей большинства, но компьютерные терминалы, устанавливаемые в жилище каждого, благодаря чему любое предписание, любой закон подлежали бы всеобщему и тайному голосованию. Простым нажатием кнопки каждый высказывал бы свое «да» или «нет» о данном проекте (например, правительственном законопроекте о профессиональных союзах или о налогах и т. п. без конца). «Всекомпьютерный референдум», таким образом, возможен технически, но последствия его внедрения были бы фатальны, поскольку большая, и при этом постоянно увеличивающаяся, часть решений, которые необходимо принимать, оказывается выше уровня компетентности дилетантов. Такова антиномия практического действия: «цивилизация как правление экспертов или как правление всех».

Автоэволюция человека как самопреобразование вида представляется мне нежелательной и — к счастью — чрезвычайно удаленной во времени возможностью. Я старался скорее показать — а здесь трудно говорить о ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ в собственном смысле слова, — что РАЗУМНОЕ и благодаря ЭТОМУ внутренне свободное существо нельзя никакими «переделками превратить в элементы совершенного общества». А что значит «совершенного»? Ведь не боевая же машина (что было идеалом фашизма)! Рая на Земле никогда не будет, если в нем должны жить люди свободные и разумные. Свобода достигается в устремлениях, а не в достижениях, которые обратятся в некое «почивание на лаврах победы».